Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Рыли глубокие могилы – туда навалом сыпали ружья, даже не смазанные. Никто ничего не понимал. Но армию – гнали, гнали, гнали… Назад – в печальную Ливонию, в леса Курляндии. На маршах заклепывали пушки, бросая их стволы в болота поглубже. Резали усталых лошадей. Жгли лафеты и госпитальные фуры. Шли очень скоро, наспех зарывая умерших. Кричали на телегах раненые – под дождями, в грязи канав, на прусских ухабах. 15 тысяч своих больных Апраксин безжалостно, как последний негодяй, бросил по дороге своего бегства.

Теперь, случись ему принять сражение с Левальдом, он бы его уже никогда не выиграл. Ибо армии (это надо признать) у него уже не стало. Апраксин развалил свою победоносную армию!

Случайно в плен попал прусский офицер из полка «черных гусар». В ставке Апраксина, увидев адъютанта фон Келлера, пленный стал хохотать так, что фельдмаршал сказал ему:

– Вот вздерну тебя на елке, чтобы ты не веселился тут!

«Черный гусар» сразу поник:

– Только не убивайте… я вам скажу: вон тот офицер, ваш адъютант фон Келлер, давний шпион моего короля.

– Как? – подкинуло Апраксина кверху. – Эй, Келлер, идите-ка сюда… Вы слышите, что о вас говорят?

Келлер взнуздал лошадь, подтянул подпругу, упираясь драным ботфортом в потные бока своей кобылы:

– Слышал, ваше превосходительство, я все слышал.

– И разве можно в это верить? – спросил Апраксин.

Келлер был уже в седле.

– А почему бы и не поверить? – ответил он. – Его величество, мой король, благодаря мне знает даже, на каком боку вы спите.

И – ускакал, больно терзая кобылу острыми испанскими шпорами.

* * *Прибыл в Петербург из армии молодой генерал Петр Иванович Панин и был принят Елизаветою сразу же. Стоял перед ней крепыш, русак в ботфортах, заляпанных еще прусской грязью, прямо с дороги, небритый и чумазый.

– Эй, люди! – похлопала Елизавета в ладоши.

– Не нужно, матушка… Дозволь слово едино молвить?

Панин приблизился, обдав императрицу запахом лука:

– Измена, матушка… Руби головы, не жалеючи!

Исторический анекдот

Кавалерия бесстрашного Зейдлица кружила вокруг Берлина, оберегая его. Но совсем нежданно, глубоким обходным рейдом, кроаты Марии Терезии вышли к незащищенной прусской столице. Грабеж и дикая резня привели берлинцев в трепет.