Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

– Подходи с кружкой те, кому жить долго осталось!

По лагерю бродил, шатучий от хмеля, майор Степан Тютчев.

– Что же это будет, люди? – вопрошал изумленно. – Чужие меня не убили, так теперича, выходит, свои будут расстреливать?

Румянцев с бокалом ввалился к Апраксину:

– Дозволь перечокаться, Степан Федорыч! Кенигсберг отныне голыми руками бери. Ручку оттедова протяни – и мы в Померании! А оттоль – на Берлин! Хочу пива немецкого пробовать…

Апраксин целовал парня вывернутыми губами:

– За службу тебе спасибочко, Петруша.

* * *Фридриху доложили о победе русских под Гросс-Егерсдорфом, которая открывала России дорогу прямо на Кенигсберг… Король долго молчал. Потом (очень сосредоточенный) он сказал – почти просветленно:

– Но ведь русские не воспользовались своим успехом? А посему эту битву не считать нашим поражением.

Бесстрашный кавалерист Зейдлиц спросил об Апраксине:

– А что этот старый мешок?

– Барон Мюнхгаузен пишет, что под ним была ранена лошадь.

– Он ее ранил сам, – улыбнулся король.

– Своими шпорами! – загрохотал Зейдлиц.

«Падение» в царском селе

Виктория! О ней известили столицу России трубящие почтальоны; сто один раз (ни больше, ни меньше) громыхнули пушки на петропавловских фасах. «Гросс-Егерсдорф» уже вписался в летопись русской военной славы.

Но прошло несколько дней после победы, и 8 сентября 1757 года случилось в Петербурге событие, которое всколыхнуло весь дипломатический мир Европы.

* * *День этот совпал с религиозным праздником рождества богородицы, и в Царское Село съехалось немало крестьян, чтобы погулять на досуге у распахнутых кабаков царских. Елизавета, в отменном настроении, заодно с некоей бабой Ивановной, исполнявшей при ней должность «министра странных дел», пешком отправилась в церковь. День был пригожий, теплый.

– Ишь ты! – сказала Елизавета. – Каков молодец у меня!

– Под стать тебе, матушка, – отвечал старый беззубый вояка.

– Так и быть: вот тебе рубелек – на память.

– Не могу взять, коли на часах стою.

Елизавета нагнулась – положила монету на землю:

– Ну, так возьмешь, когда сменят тебя с караула.