Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Время ли ставить точку? Я не был побежден под Коллином; меня подвели саксонцы, которых я принял под свои славные штандарты… В ответ я разорю их страну, я заставлю их голодать, и саксонский хлеб пусть сожрет моя армия… Увы, – снова поник король, – Прага не сдалась, и все полетело к черту!

Слава трубящая

Белосток встретил кавалера сумятицей и пылью. Посреди городской площади, возле трактиров для проезжающих, сверкали блестящие кареты пышного посольского поезда… Кто такие?

Это ехал в Россию маркиз Лопиталь!

– Вы почему не торопитесь? – окликнул земляков де Еон.

Молодой пройдоха Мессельер, секретарь посольства и парижский знакомец де Еона, вытащил кавалера из коляски:

– Мы были уверены, что встретим тебя по дороге.

– Откуда эта уверенность?..

– Но все газеты кричат о тебе…

Чудеса! Слава дипломата пришла к де Еону совсем нежданно. Пока он сидел в Петербурге, ел, болтал и пьянствовал, имя его в Европе уже сделалось известным. Газеты писали об его отъезде из Петербурга в Париж в тех выспренних словах, в каких пишут только о знатных персонах в политическом мире…

Маркиз Лопиталь целовал де Еона в чистый лоб:"

"– Дитя мое, вы все хорошеете… Скажите, а негодный Вильямс все еще торчит на невской набережной?

– Да, маркиз, он ждет вас для благородного поединка!

– Тогда мне не будет доставать именно вашей ловкой шпаги.

– Но канцлер Бестужев грозит мне дубьем…

– Ах, право, что мне делать с этим ужасным человеком? – огорчился Лопиталь. – Елизавета так неосмотрительна… А что двор великой княгини Екатерины?

Де Еон приник к уху маркиза, пошептал что-то с минуту, и Лопиталь воскликнул:

– О чем думают в Версале? Англия и здесь нас опередила.

Он снова поцеловал де Еона, отпуская его:

– Как жаль, что я рано состарился. А то бы я, несомненно, «сблизил» Россию с Францией… Ах, годы, годы! А то ли было в Неаполе… Вы, кстати, вернетесь в Петербург?

– Непременно, маркиз! – крикнул де Еон, впрыгивая в коляску.

В дороге он спешил так, что оси колес не однажды загорались от трения. Охлаждали карету, загоняя лошадей по брюхо в быстрые ручьи, и снова мчались дальше. Кавалер прибыл в Вену, когда столица Австрийской империи мрачно вырядилась в траур.