Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Быстро составил план диспозиции, в полки были разосланы «дирекции» на движение. Все началось превосходно: Циттен выкосил авангарды австрийцев, словно дурную траву. В разгар боя – в творческом вдохновении – Фридрих вдруг решил переменить «дирекцию» на флангах…

К нему примчался из боя на коне принц Мориц, доказывая абсурдность этой перемены в самый разгар баталии. Протягивая к Фридриху руки в окровавленных перчатках, принц взывал:

– Король, разве так уж надо, чтобы мы шагали по трупам?

Фридрих побелел.

– Убью, как собаку… Вперед!

Пруссаки снова полезли по трупам и смяли австрийцев. Казалось, исход битвы решен. Даун уже писал на спине своего адъютанта приказ о спешной ретираде. Но тут случилось непредвиденное: из армии Фридриха побежали прочь саксонцы, взятые им в плен из «Пирнского мешка». Они бежали навстречу польско-саксонскому корпусу, бившемуся на стороне Дауна.

Рубили со смаком и при каждом ударе восклицали:

– Вот тебе за Дрезден!.. Вот тебе за Пирну!.. Будешь еще залезать к нам, прусачье рыло?

Фридрих с трудом собрал вокруг себя сорок человек:

– Ребята, вас поведу я… Мы возьмем батареи врага!

Его нагнал адъютант, схватил за конец плаща:

– Остановитесь, король! Нельзя же брать батарею одному!

Фридрих оглянулся: никто уже не скакал за ним следом.

– Уходить, – сказал. – Обратно за Эльбу… Фортуна оказалась сегодня женщиной, а я никогда не был бабником. Бросайте все: пушки, обозы, раненых… Но спасти во что бы то ни стало двух раненых – Циттена и Манштейна!

На следующий день короля с трудом отыскали на окраине города Нимбурга; он сидел на бревнах возле крестьянской изгороди, чертил по земле загадочные фигуры, глаза его были полны слез.

– Флакон с ядом всегда при мне, – сказал Фридрих, – а в Сан-Суси уже вырыта могила, прикрытая прекрасной Флорой.