Любовь Демона

Я помню, как мы наряжали елку на Новый год. Я разбил свою любимую игрушку — елочный домик. У него раскололась крыша, и мама сделала новую из картона. Посадила на клей, и мне новая крыша казалась в сто раз лучше прежней. Здесь даже дымоход был.

Теперь она собственными руками вдребезги расхерачила мое сердце и сломала жизнь, а я сам уже поставил себе новое, картонное. И жизнь проживал картонную.

Почему, мама? Я же так тебе верил...

Дверь не заперта, в прихожей встречает охранник."

"— Демьян Андреевич, Анна Александровна просила.

— Демьян, сынок... — его перебивает мать, появляясь на пороге гостиной. Судорожно всхлипывает, прижимая к груди руки.

— Иди в комнату, мама, — говорю ей, делая знак парням оставаться здесь, — поговорим.

Она идет с готовностью, но стоит мне переступить порог, разворачивается и заговаривает первой. Говорит быстро, чтобы я не успел вклиниться.

— Это все неправда, сынок, не верь ей. Она всегда хотела нас поссорить.

Смотрю и не перестаю охуевать. Все так правдоподобно выглядит.

Растираю переносицу большим и указательными пальцами. Внезапно становится нечем дышать. Я бы с удовольствием просто свалил и передал свое решение через адвокатов, но все же я должен сам все довести до конца.

— Хватит, мама, ты уже переигрываешь.

— Как ты можешь? — лицо искажено страданием, в глазах мука.

Хотя возможно я действительно передергиваю. Мать понимает, что я принял решение, и это ее пугает. Правильно, кстати, пугает.

— Ты же смогла.

— Я? О чем ты, Демьян? Что эта тварь обо мне наговорила? — она моргает непонимающе, и меня вдруг накрывает.

— Прекрати этот спектакль. Я все знаю. Что ты подбила Артура напоить Ангелину наркотиками и изнасиловать, а мне представить все так, будто она сама с ним захотела.

— Так она сама, а ты...

— Я знаю, что Маргарита снимала видео на телефон и потом шантажировала всех, кто на него попал. Просто не все там оказались мразями.

— Да не было никакого изнасилования, что ты выдумал? — мать забывает, что она плакала, и с жаром начинает доказывать.

— Артур зассал, — говорю, с трудом сдерживая бешенство, — он не тронул Ангелину. И наркотик почти не подействовал, ее стошнило. Прямо на Артура, если тебе интересно. Она была беременная Миланкой, а ты даже не спросила, как выглядит твоя внучка.