Парад теней

В общем, можно быть довольным собой.

17

Почему понедельник — день тяжелый? А потому что рабочий. Первый рабочий день недели. Смирнов зевнул во всю пасть, лязгнул искусственными челюстями и, открыв калитку, выкатил свой велосипед в проулок. Время лечебной физкультуры для инфарктника — десять верст на двух колесах по местным тропинкам. Но крутить педали не очень-то и хотелось, а хотелось выкурить вторую — вне плана — утреннюю папиросу.

Он увел велосипед из зоны, которая могла просматриваться бдительной Лидией, и, пройдя немного, безбоязненно и оттого в полную оттяжку закурил, привалив двухколесное чудо техники к забору Дарьи.

— Здравствуйте, Александр Иванович! — сладко пропел женский голос из-за забора. Но соло исполнила не певица, сидевшая на лавке у крыльца, а Берта Григорьевна, притулившаяся к хозяйке.

— Чего это вы здесь спозаранку? — от изумления забыв поздороваться, растерялся Смирнов. — Ты же, Дарья, в это время дрыхнешь без задних ног!

— А нас из дома выгнали! — похвасталась Берта Григорьевна.

— Это как же понимать?

— Да идите же сюда! — испугавшись чего-то, вдруг свистяще зашипела Дарья. — Нам громко разговаривать нельзя.

Берта нажала на кнопку, и Смирнов, миновав калитку, покорно покатил велосипед к скамейке. Подойдя на расстояние шепота, шепотом же и повторил:

— Это как же понимать?

— Мастер у нас в доме, — уважительно сообщила Дарья. — Мою технику записывающую и воспроизводящую- проверяет, что-то там у меня в последнее время барахлит. Конечно, я понимаю, не ко времени все это, но что делать? Заранее с ним договорилась, а у него на два месяца вперед все расписано.

— Такой важный? — удивился Смирнов.

— Такой умелый. И единственный. Нарасхват.

Глазастый Смирнов вмиг соединил спецфургончик за забором с шурующим на даче мастером. Указал кивком на фургончик:

— Его?

— Его, его! — заверила Дарья. — Суперлаборатория на колесах.

— Все я про вас понял. Ничего интересного. А на велосипеде кататься все равно не хочется, — признался Смирнов.

— Надо, Федя, надо! — назидательно подбодрила его Берта Григорьевна.

— А я что говорю? — мрачно согласился Смирнов и щелчком направил окурок в урну. Не попал, прошел к урне, подобрал окурок и бросил в дырку для мусора. Вернувшись, шепотом извинился: — Пардон, — и вдруг, осененный, взвился: — Бабы, ну что вам здесь кучами сидеть? Пошли гулять! Подснежники распустились вовсю!

— Мне велено никуда не отлучаться, — сказала Дарья обреченно.