Падение Рыжего Орка

Или это просто она такая голодная? В общем, главным стало — не чавкать.

— Волшебник! — сыто выдохнула Варя спустя несколько минут. — Маг и кудесник! Я чуть язык не проглотила.

— Рады стараться, — улыбнулся Тихон. — Как там поживает собачья упряжка?

— Урчит от удовольствия.

— Солянку осилит?

Варя прислушалась к своим ощущениям и решительно кивнула. А потом с удовольствием допила смородиновую настойку. И у них с Тихоном наконец-то завязался осмысленный разговор. Про уху, налима, Енисей, нюансы ресторанного бизнеса.

И снова — божественные запахи, в этот раз от чугунной сковородки, установленной на деревянной дощечке. Не только пахло, но выглядело все очень аппетитно. Но попробовать Варвара не успела — Тихон с хмурым лицом потрогал пальцем край сковороды, еще сильнее насупил брови и кивнул стоявшему навытяжку метрдотелю:

— Зови Михаила Александровича.

Варя решила не задавать вопросов и подождать развития событий. Любопытно понаблюдать за Тихим в естественной среде обитания.

Позванный Михаил Александрович оказался высоким мужчиной лет сорока пяти, худощавой комплекции и в интеллигентных очках на бледном лице. На шеф-повара в понимании Вари походил слабо.

— Михаил Александрович… — голос Тихона звучал негромко и как-то неприятно, нарочито скучно. — Сковорода должна быть горячей. Солянка должна скворчать. А она еле теплая.

— Тихон Аристархович, я…

— Куски крупные, — все тем же противным скучным голосом продолжил Тихий. — А должно быть мелко и равномерно порезано.

Повар сглотнул. Варе стало жутко неловко от того, что она является свидетелем такого диалога.

— Тихон Аристархович… Простите, ради Бога… Я сейчас… Я все исправлю, — мужчина схватил со стола сковороду. Голыми руками. Видимо, она и в самом деле была едва теплой.

— Поставь на место, — негромко и спокойно.

— Тихон… Тихон Аристархович… Я правда… сейчас, все сделаю. Простите, ради Бога.

Вид взрослого, интеллигентного вида дядьки, распинающегося перед развалившимся на стуле с хозяйским видом — хотя Тихий и в самом деле тут хозяин, но сути это не меняло… В общем, смотреть на это было Варе неприятно. Как-то все неправильно. Унизительно.

— Оставь, говорю. Я доем. А Варваре Глебовне сделай все, как положено. И завтра к десяти зайдешь ко мне. На душеспасительную беседу.