Отражение

Но я не могу позволить себе быть настолько наивной. За меня говорят гормоны и все такое. Но мне нельзя забыть, что Макс Эванс, заботливый и внимательный, так быстро примеривший роль будущего отца, может быть и другим. Жестоким, властным, смертельно-опасным. Абсолютно равнодушным. Ядовитым.

И все же….

Я лежу на комфортной удобной медицинской кровати с оголенным животом, который смазан чем-то липким. А Макс сидит рядом, трепетно сжимая мою руку в своей, я не хочу, чтобы …. Чтобы что? Я не хочу, чтобы его не было.

Не хочу в этот душещипательный для меня момент быть одна. И это нормально!

Макс смотрит на монитор, как и Ричард Эймз, вызвавшийся делать УЗИ собственноручно. Холодный датчик на моем животе проецирует непонятную для меня картинку на монитор. Я едва дышу от волнения, низ живота чуть схватывает, я смотрю на Макса, его невероятный профиль. Он чуть напряжен. Эти скулы, брови, потрясающие губы, эта совершенная кожа. Я хочу, чтобы наши дети стали его отражением. Я хочу, чтобы он убедил меня в том, что никогда не будет таким, как в тот ужасный день.

Я возьму с него клятву и поверю. Я так хочу верить ему. К горлу подкатываются слезы, когда решение принято.

– Я так люблю тебя…, – шепчу я, из глаз катятся слезы. Он растеряно отводит взгляд от монитора, смотрит на меня.

– Что? – он ошарашен внезапным признанием не меньше, чем я.

Я думала…. Я думала, что только подумала, а не сказала вслух. Мы смотрим друг на друга, молча. Я одними губами повторяю. Я люблю тебя."

"– Двое. Два эмбриона, – внезапно доносится до меня голос Ричарда.

Мне хочется рассмеяться. Близняшки. Я даже не мечтала о двойном счастье. Я смотрю на Макса и застываю…. Он бледен, глаза плотно закрыты, и сжимает мою руку так, словно поймал ядовитую змею и пытается удушить. Я не вижу, как вздымается его грудь. Липкий страх холодком пробирается внутрь меня, я шевелю рукой, пытаюсь освободиться от болезненной хватки, и Макс оживает так же внезапно. Отпускает мою кисть, мягко накрывает своими пальцами, как бы извиняясь. И только в глазах, в ледяных глубинах – пустота. Он не рад, доходит до меня. Я забыла о главном, Макс никогда не хотел детей. Но вчера…. Я была уверена, что вчера он дал мне понять, что передумал. Что случилось?

– Все в порядке? – я обратилась скорее к Максу, нежели к Ричарду, но ответил мне доктор.

– Нужны дополнительные исследования.

И его тон снова заставил меня испугаться, сердце бешено забилось, я смотрела на Макса, пытаясь поймать его взгляд.