Отражение

Я считываю ее чувства, мое сердце ноет, болит, рвется к ней. Я могу ощущать физически ее состояние. Ей страшно, как и мне.

– А почему должно быть нехорошо? Те анализы, что я успела сдать, абсолютно нормальные, – раздраженно ответила Энжи, глядя на меня с негодованием.

Все внутренности обдало холодом. Как я могу сказать ей? Она уже любит его. Любого. И я, я тоже. Мы могли бы стать семьей, настоящей, любить друг друга. Детские праздники, семейные традиции, мама, папа, дедушка, воздушные шарики, разбитые коленки. Как сон, как сон….

Я отвернулся, не в силах смотреть Энжи в глаза. Три месяца назад я думал, что все самое страшное уже случилось. «Но мир не для тех, кто любит сны». Я ошибался. Так часто и так много. Не стоило покидать белую комнату и оставлять Эмили. Она дала бы мне забвение, которого я так жажду теперь. Почувствовав, что не могу дышать, я остановил машину, резко съехав на обочину.

– Макс, что ты творишь! – закричала Энжи, – Убить нас хочешь.

Она схватила меня за лицо, холодными, влажными от волнения ладошками, повернула к себе, желая отчитать, но внезапно вся злость и обида ушла из ее светлых глаз, и они приобрели тот самый серебристый оттенок, как тогда, в те моменты, когда она еще любила меня.

Я почувствовал, как кулак, сжавший мои легкие расслабляется. Я хочу прижаться к ней, спрятать лицо в волосах, которые пахнут апельсинами и солнцем. Хочу слышать, как бьется ее сердце и мечтать, чтобы завтра никогда не наступило."

"– Что с тобой? Ты на себя не похож, – тихо спрашивает мой ангел, глядя на меня с тревогой.

Обеспокоена, печальна. Я понимаю, что могу вернуть ее в одном случае. Только в одном….

– Извини, я не спал почти. Голова закружилась.

Она смотрит на меня, тяжело, настойчиво. Снова это выражение, от которого хочется лезть на стену, выть и рвать внутри себя притихшее животное. Теперь я понимаю, с опозданием в несколько лет, что Ричард был прав, всегда прав. Я не имею права на семейную жизнь. Только кратковременные, разовые связи. Так и было, так и было пока… пока что? Почему я отошел ото всех правил, изменил привычному кладу жизни? Чего ради я рискнул своим благополучным существованием? Кому и что я хотел доказать? Что я не отличаюсь от других? Так же как все, могу жениться, воспитывать детей? Я просто дурак.

Потому что знаю, что я не могу, как все. Я болен, я другой.

– Господи, как же я устал, – прохрипел, глядя, как в прозрачных серебряных озерах глаз моей жены простирается тревога. Я могу дать ей тысячи поводов для ненависти.