Номер 19

Желтая рыбешка, носастый морской конек, непрекращающийся скрип виолончели в голове и потухшие звезды на потолке тоже знают, что малышка права.

Проклятое «ым».

Его не вылечить. «Ым». К нему невозможно привыкнуть. И от него не избавиться.

«Дефект».

Так сказал доктор.

«У вашей девочки дефект»."

"И Лилия ничего не может поделать со своим дефектом. Его не скрыть. Его нельзя контролировать. Стоит открыть рот, как вместо слов из него вырываются мычания.

Это началось в раннем детстве.

Тогда, в те, как теперь кажется, далекие времена, отец сильно пил.

«Это все из-за вас! Вы мне мешаете! Зачем я женился на тебе? Достали».

Лилия боялась.

Она и сейчас боится.

Боится вспоминать.

«Заткнись, животное! Ты конченая тварь, мразь!» «А она», он говорил о своей дочери, «она вонючее бесовское отродье!» «Сейчас же все прекратили пищать!»

После очередного отцовского срыва Лилия начала заикаться.

С каждой новой пережитой семейной сценой звук виолончели становился громче. Настойчивый пронзительный писк, шершавый разлохмаченный смычок трущийся о расстроенные струны. И чем сильнее звучала виолончель, тем труднее девочке было произносить обычные слова.

Но музыка не мешала. Она помогала. Спасала. Заглушала мысли. Перекрикивала страх. Прятала ребенка от кошмаров.

«Я вас научу, как уважать отца! Только пискни, тварь!»

Затем Лилия и вовсе умолкла.

Девочке пришлось два долгих года каждый день посещать забытый богом речевой интернат для лечения и коррекции.

Просто посещать интернат?

Нет.

Можно сказать, Лилии пришлось заново учиться говорить.

«Я не виноват. Это все ты. Из-за тебя девочка стала чокнутой. Посмотри, что она рисует! Какие-то черти. Это не моя дочь».

Все, что осталось у ребенка – робкая, не имеющая собственного мнения мать, безразличие докторов в интернате и музыка.

Виолончель защищала. Заставляла вставать по утрам. Музыка воспитывала, учила. Учила злиться. Ненавидеть. Изворачиваться и притворяться. Учила выживать.

Позже отец от стыда, а может, ему пригрозили тюрьмой, а может, так повлияло на него рождение Майи, не ясно, но он решил завязать со спиртным. Пообещал, что под страхом смерти никогда больше не притронется к алкоголю.

«Больше ни-ког-да». «Обещаю». «Малютка не увидит меня сволочью».

Он даже обратился в клинику.