Разбуди меня (СИ)

 — Один сюда приехал побыть. Не знаком с соседями.

— Ясно-ясно… Вы мне позвоните, если вдруг, кто-то там появится. Разговор у нас к человеку… Мы в долгу не останемся.

Киваю.

Охуенные у вас разговоры, пламенные!

— Всего хорошего тогда?

— Увидимся, — сдержанно улыбаюсь я. — Увидимся…

Забираю со скамьи секатор, чтобы перерезать пластик. Открыть их нельзя. Только срезать.

Возвращаюсь в дом.

Застаю ее за тем, что прикусив от боли губу и не моргая, она решительно вытягивает руку из пластиковой петли, организуя себе вывих большого пальца и сдирая напрочь кожу.

Я затянул лишь слегка и у нее есть шанс выдрать кисть. Но выдрать — не фигурально! А как лапу из капкана. С охуенными потерями!

Открыв от шока рот, просто смотрю, как она упорото тянет руку, упираясь второй в стену. И надсадно дышит, словно не в себе.

— Тати!

Вздрогнув, оборачивается.

— Какого хуя ты делаешь?! — задохнувшись, рявкаю на неё.

Хлопает растерянно глазами, словно приходя в себя.

— Ты чё?!..

Подъезжаю к ней, ловя руку.

— Ты что наделала?!

— Я испугалась… — медленно смыкаются и распахиваются ее ресницы.

Просто, блядь… нет слов.

И я, потеряв дар речи, развожу руками… взъерошиваю волосы обескураженно.

— Ну пиздец… Твою мать… — сжимаю переносицу.

Ее взгляд становится обиженным. Физически чувствую как закрывается. Натягивает на себе одеяло, словно почувствовав уязвимость передо мной.

— Разрежь… — смотрит на секатор в моей руке.

Отрицательно качаю головой.

— Дим?.. — настороженным шепотом.

— Нет.

Глава 18 — Каникулы кончились

Татико

Приступ панической атаки отступает.

Вообще моей психикой можно кирпичи ломать. Но иногда она внезапно подламывается, как ноги танцовщицы, которая в угаре танцевала всю ночь. И я со всего размаха лечу лицом об пол. Вот как сейчас… И утираю кровавые сопли.

Рука начинает пульсировать и ужасно болеть.

Откат адреналина вызывает слабость и равнодушие. И это тоже скоро пройдет. Надо просто подышать.

Подтягивая ноги, съеживаюсь, и молча закрываю глаза.

— Тати, поговори со мной, пожалуйста.

Меньше всего сейчас я хочу говорить о чем-то. Внезапно чувствую себя уставшей, больной…

— Тати… Я сейчас принесу аптечку.

— Дай мне секатор.

— Чуть позже. Извини… — тянет руку к моему лицу.

Хмуро отстраняюсь, не позволяя. Ненавижу это… Когда насилие пытаются замазать потом лаской.

Смотрю в его глаза.

Ты точно знаешь этого мужчину, Татико? Столько лет прошло. Твой Митяй из прошлого не посмел бы сделать так.