Разбуди меня (СИ)

— Стоять."

"— Да ладно тебе, чего строгий такой, отпусти бойцов.

— Да всю дорогу мозг выносили! — закатывает глаза.

— Пусть, вон, нарды мне соберут.

— Слышали, что дядя Дима попросил? Вперёд.

Диляра, отключая телефон, тоже тянет руку. Жму.

— Как самочувствие? Смотрю у тебя тут комплекс в саду…

Но смотрит она дальше, на дом Татико.

— Занимаешься? Не отлыниваешь?

— Приходится…

— Не отлынивай. Тебе, кроме тебя самого никто сейчас не поможет. Мы только морально поддержать можем.

— В баню хотите?

— Вань, мы в баню хотим?

— Да-а-а!

И начинается у нас шашлык, баня, веники, музыка, кипиш…

Очень хочется пригласить Тати.

Мы с Иваном пьем чай. Мне после пчел нельзя горячительное, а он за рулем. Диляра цедит коньячок.

Красота!

Иван с Дилярой — классная пара. Их пальцы периодически касаются друг друга, словно пеленгуют.

И мне тоскливо и тоже хочется чувствовать женскую руку в своей. И вот так, не глядя, периодически ощущать прикосновение пальцев — ""я здесь"".

Хотя не просто женскую, нет. Совершенно конкретную руку мне хочется держать в своей. И женщиной своей представлять друзьям тоже совершенно определенного человека.

С грустью просматриваю в сторону Татико.

Но пока это не актуально. Мне бы… хотя бы другом ее представлять.

Пока Зольниковы купают детей, еду в сад, ближе к ней.

И на границе останавливаюсь.

Участок словно не жилой.

На автовокзале?..

Ты же не уехала бы, не попрощавшись, да?

— Танго, ты чего там завис? Помочь? — выходит обернутся в простыню Диляра.

— Нет…

Подходит со спины. Встаёт рядом, складывая руки на груди.

— Надеюсь, ты на закат любуешься?

— Ну, почти…

— Может, тебе здесь забор поставить? Сломался совсем.

— Нет. Не нужен мне здесь забор.

— Соседи не беспокоят?

— Очень беспокоят меня соседи, — вздыхая, признаюсь я. — Здесь живёт один человек…

Я бы хотел его пригласить.

— Очень плохо, капитан Литвин, очень плохо… — перебивает меня строго. — Что тебя этот ""один человек"" беспокоит.

— Почему это?

— Иван, говорил, у тебя девушка есть, — переводит тему.

— Мы расстались.

Молчит…

— Ты что-то хочешь мне сказать, Диляра?

— Я на гражданке о работе не разговариваю, — многозначительно.

О, как.

— Пойдем, Дим, пойдем… А любуйся лучше на рассвет, ок?

В полной растерянности пытаюсь осознать этот мутный месседж. Но расспрашивать — смысла нет. Все что она хотела сказать, сказала.

И мне становится ещё хуже. Потому что я почти уверен теперь, что Тати уехала.