Разбуди меня (СИ)

Да не переживай ты так! Хороший же у тебя мужик. Да и сидеть тебе трохи. Дождется.

— А я не переживаю, наоборот…

— Чё, Митяй твой? Расскажи…

Скучно им. Давно сидят. Любят про мои приключения слушать.

По коридору за стальной дверью гулкие шаги.

Мы все подскакиваем на ноги.

— Девки… — прищуриваясь многозначительно, кивает на меня Ольга Михайловна.

В мои карманы поспешно суют маленькие, свёрнутые в крошечные трубочки записки.

Здесь все сидят без свиданий и права переписки. А меня не обыскивают, обычно…

— Сударская, на выход.

— С вещами? — хмыкает одна из сокамерниц.

— Закрылась, — грубо осаживает ее конвой.

Встаю лицом к стене, отвожу руки назад, чувствуя как закрываются стальные браслеты.

— Куда? — негромко спрашиваю я.

Хоть бы свидание…

Обычно не отвечают.

Но мне теперь отвечают.

— Следственный эксперимент.

— Задергали девку, — комментирует Ольга Михайловна.

Я не жалуюсь. Меня периодически забирают, отводят в спец помещение, дают работать с моим ноутбуком. Я работаю очень много, перелопатила все, над чем работала.

Генерал распорядился.

И вообще сижу я ""мягко"".

Конвой ведёт меня лениво, без энтузиазма, едва придерживая за наручники.

Забирает меня Зольникова. С ней ещё двое молчаливых равнодушных конвойных.

Поднимаю голову вверх, разглядывая вечернее небо.

Мы садимся в микроавтобус, назад.

Снимает наручники.

— Как дела? — стреляет в меня взглядом.

— Отлично. Мне бы с В.А. побеседовать. Есть что сказать.

— Побеседуешь…

Останавливаемся у СПА-салона.

— Пойдем.

— А я что там тоже кого-то убила? — ухмыляюсь я.

— Тьфу-тьфу…

Диляра забирает пакеты.

— Давай в душ, на укладку и переоденься. У тебя сегодня свидание.

— С Литвиным?!

— С В.А….

— А-а…

Ну тоже хорошо.

Платье в пол с разрезом на бедре. Спина открыта. Шпильки. Дорогой клатч.

Это Зольникова меня развлекает, наверное. Чтобы я совсем духом не падала?

Куда я в таком виде?!

Укладка — наверх. Смоки на глаза и блеск на губы. Бледный цвет лица покрыт безупречным мерцающим тоном.

Боже… Я уже и забыла, что я такая могу быть.

Жаль, что не к Литвину…

— Двенадцатый этаж — закрытый банкетный зал. Вход для прессы закрыт. Ты проходишь… вот, — отдает мне в руки пластиковую карту. — В.А. там… Сегодня в полночь карета превратится в тыкву, — предупреждает Диляра. — Ты должна выйти в одиннадцать.

Кладет мне телефон в клатч.

— Да что мне там так долго делать, я за пятнадцать минут все, что надо ему выдам.