От войны до войны

– О, кстати! Ваше Высокопреосвященство, я против того, чтоб с Эпинэ и Надора продолжали драть четыре шкуры. Не дело, когда столица объедает окраины, но еще хуже, когда окраины объедают сердце страны.

– Теперь налоги ждут.

До новой коронации. Пусть Рокэ Первый Алва прощает мятежные провинции, это хороший ход.

– Если понадобится, – Алва задумчиво тронул струну, – Кэналлоа заплатит за Эпинэ.

За Эпинэ, не за Надор!

– Манрик еще не знает о войне, а вы еще не знаете, что Штанцлер скрылся. Фердинанд решил увернуться от неприятной обязанности и отправил его к королеве.

– Вознесся? – поинтересовался Алва.

– Выбрался потайным ходом, который обнаружил Манрик. Катарина Ариго могла о нем знать, а могла и не знать, ход начинается в фабиановом приделе, королева всегда молится перед центральным алтарем.

Рокэ, Штанцлер и Катарина Ариго подбили Ричарда Окделла подсыпать вам отраву, которая была в перстне Эпинэ.

– Он зря его потратил, – скривил губы Алва, – я не имею обыкновения портить вино.

– Вы имеете обыкновение его пить.

– Имею, – Алва залпом осушил стоящий перед ним бокал, – это все, что вы хотели мне сказать?

– Не совсем. Мне нужен ваш оруженосец.

– Не все желания исполняются, – Рокэ вновь тронул гитару, – это из числа неисполнимых.

– Где он?

– Где-то, – пожал плечами Алва, – игрушка сломалась, и я ее выбросил. Закатные твари! Это было так забавно – растить собственного убийцу, и так глупо все кончилось…

Глупо? Четверо убитых, представление в доме кансилльера, разбросанные по полу пустые бутылки… Мевен и Валме в один голос твердят, что утром на Рокэ было страшно смотреть.

– Куда вы его отправили?

– Туда, где ему самое место, – Алва извлек из гитары еще несколько аккордов, – главное, чтобы каждый был на своем месте. Именно это я сказал покойному Килеану, а может, и не Килеану, но кому-то точно сказал…

2Самые отчаянные и удачливые убегают даже от шадов, но Ричард Окделл себя к отчаянным и удачливым не относил.