От войны до войны

Легкий ветер гнал белые облака…»

Когда-то на месте Амалии сидела она сама, а Карлотта и Грета трудились над вышиванием. Как же давно это было! Грета вопреки воле матери вышла замуж за лекаря из Эпинэ и порвала с семьей, Карлу выдали за барона из Торки… Луиза помнила жениха сестры – большого, шумного и добродушного, как урготский водолаз. Карле повезло, но из сестер она была самой хорошенькой.

– «Дева увидела, что к ней приближается прекрасная женщина в белом. Она ступала по речным волнам, словно по твердой земле, а ее голову и руки окружало сияние.

Говорят, первое житие святой Октавии написал не кто иной, как Франциск Оллар. Неудивительно, что силы небесные поведали будущей королеве, что ее потомок станет Заступником и Ходатаем за грешных пред лицом Его, отвратит гибель мира и примет на себя все грехи человеческие. Без видения королю было бы трудно провозгласить себя главой Церкви… А вот у тех, кого убивали сегодня, ходатаев и заступников не нашлось.

– «И будет его сердце исполнено Милосердия, а очи – света небесного, – читала Амалия, – и простит он то, что не прощают, и протянет руку прокаженному, и отдаст последнее…»

Медноволосый и отдал последнее, что у него было, – жизнь! Больше, чем жизнь, отдать нельзя, разве что душу, но ее никто не берет, даже даром.

Амалия закончила главу и закрыла книгу. Так было всегда – в канун праздников в доме Аглаи Кредон читали по одной главе из Святого Писания. Господин граф находил это очень трогательным.

Мать отложила кружево.

– Спасибо, Амалия, можешь идти. – Мать всегда благодарила чтицу, собственно говоря, это был единственный способ услышать от нее слова благодарности.

Амалия поднялась, собираясь пожелать бабушке покойной ночи, но не успела – в комнату ввалилась Дениза.

– Дениза, в чем дело?

Мать недовольно сдвинула брови, в этом доме вопросы первой задавала она.

– Сударыня, – Дениза на госпожу Кредон даже не взглянула, – тут Жемена прибегала. Ейный хозяин с этим проклятущим пил…

– С кем? – Луиза спрятала руки под передник. На всякий случай, чтобы не дрожали. То, что беда все-таки пришла, она поняла сразу. Не поняла – откуда.