От войны до войны

У них есть обычай…"

"Дик избегал упоминать имя Рокэ, но тут без этого было не обойтись. Тем не менее юноша равнодушным тоном принялся расписывать обычаи бакранов, надеясь, что матушке станет скучно слушать о дикарях.

– Дикон, как ты думаешь, – Наль еще не обвыкся в Надоре и не знал, о чем здесь можно говорить, а о чем лучше помолчать, – Ворон ХОТЕЛ убить Адгемара или это вышло случайно?

– Трудно сказать, – промямлил Дик, – я видел, как он одной пулей однажды загасил три свечи.

– Значит, он не хотел убивать Робера?

– Наверное, – кивнул Дик.

– Он хотел его унизить, – холодно произнесла герцогиня, – для потомка предателя нет большего наслаждения, чем держать в своих руках жизнь и честь тех, кто верен Талигойе.

Дик отправил в рот кусок говядины, благословляя покойную корову и повара за то, что мясо было таким жестким. Чтобы его прожевать, требовалась по меньшей мере минута, за которую можно придумать ответ. Юноша не хотел спорить, но и согласиться с матушкой не мог. Рокэ был странным человеком, но Робера он не унижал.

– Наль, – подала голос Айрис, – а это очень трудно? Ну, гасить свечи?

– Очень, – со знанием дела подтвердил кузен, который не попал бы за пять шагов в большую сковороду, – но маршал Алва – лучший стрелок, наездник и фехтовальщик Золотых земель. Спроси Дика, его эр дает ему уроки.

– Это правда, Ричард? – Голос матушки не сулил ничего хорошего.

– Эр должен учить своего оруженосца, – Ричард старался говорить как можно равнодушней, – эр Август полагает, что я должен прилежно заниматься.

– Так он осведомлен о ваших занятиях?

– Да, – подтвердил Дик и отважно добавил: – Он был недоволен, что Рокэ Алва меня ничему не учит. Думаю, это он с ним переговорил.

– Это меняет дело. – Герцогиня посмотрела на серебряный кувшин, украшенный фигурками вепрей, один из которых давным-давно утратил переднюю ногу. Стоявший за спиной герцогини пожилой слуга с поклоном наполнил массивный кубок, украшенный внушительной вмятиной на боку. – Мой сын, вы сможете превзойти маршала Алву?

Ричард совершенно точно знал, что не сможет, и еще более точно, что не следует в этом признаваться.

– Я надеюсь, матушка.