От Лукова с любовью

И мы делали тройной зубцовый прыжок. Или тройной тулуп. Редко, в очень-очень удачные дни мы делали тройной лутц. Просто для того, чтобы знать, что мы еще способны на это.

А потом у нас появятся дети, и мы станем работать. Тренерами. У Ивана будет несколько мальчиков, а у меня – несколько девочек.

Мы мечтали о том, чтобы тренировать пары… но только если найдем подходящих спортсменов. Пока мы их просто не нашли.

Прошло четыре года с тех пор, как мы ушли из активного спорта, но все еще казалось, что это случилось вчера.

Четыре года с тех пор, как Ивану сделали операцию на позвоночнике. Операцию, которая была такой опасной, что я дважды падала в обморок в комнате ожидания. Четыре года с тех пор, как врач сказал, что для него продолжать заниматься парным катанием было бы безрассудством.

И четыре года с тех пор, как Иван посмотрел на меня и сказал:

– Найди другого партнера. Ты не должна уходить из-за того, что ухожу я.

Что за идиот, твою мать. Люди никогда не меняются. Как будто был кто-то еще, чьей партнершей я захотела бы стать.

Прошло пять лет с тех пор, когда мы победили на нашем последнем – и третьем – чемпионате мира.

Восемь лет с тех пор, как мы выиграли свой второй чемпионат мира.

Восемь лет с тех пор, когда мы завоевали две золотые медали. Одну – как пара, а другую – в составе команды. Что сделало Ивана самым титулованным американским фигуристом за всю историю.

Девять лет с тех пор, когда мы выиграли свой первый чемпионат мира и первый из трех национальных чемпионатов.

Важнее всего, что это были девять лет, прошедшие после нашей женитьбы.

– Я думаю, что ты должна выйти за меня замуж, Фрикаделька.

Я заставила его повторить это всего три раза. А когда мы поженились в той внеконфессиональной церкви, в которой сочетались браком Джоджо с Джеймсом, это был самый прекрасный момент в моей жизни. А потом родились Дэнни, Тати и Елена.

– Папочка, – раздался тихий голосок с пола. – Это небрежный двойной аксель, правда?

– Очень небрежный, – солгал Иван, сжимая мое плечо.

– Ты скажешь мне, если я буду небрежна, правда?

Взглянув на Ивана, я вскинула брови, глядя, как он корчит рожу, потому что мы оба знали правду. Чтобы он сказал своей малышке, что она что-то делает неправильно? Несерьезно.

– Я скажу, если ты будешь небрежна, – послышался оттуда же с пола голос семилетнего мальчугана.