Особое условие

Хотя бы потому, что мне нравилось слушать его низкий спокойный голос, от которого исходила все та же аура власти.

– Моя мать не была благородного происхождения и потому не могла стать первой женой. Дочь торговца, она полюбилась отцу с первого взгляда, и он забрал ее с собой. Она стала фавориткой акифа. Я родился во дворце, но, по сути, внебрачным сыном. Отец смог жениться на любимой лишь через три года. Обязан был взять себе первую жену по выбору родителей из благородного сословия и подождать, пока та родит ему сына.

Первенец, рожденный в законном браке, по закону стоял первым в очереди наследования. А вот мое рождение всегда воспринималось в штыки. Наложницам обычно давали специальный отвар, чтобы они не понесли. Но я оказался зачат в первую же ночь. В ночь их встречи.

– И, судя по всему, о вас не знали до поры до времени, – заметила я."

"– Тогда были темные времена, – задумчиво произнес акиф, перебирая лошадиную гриву. – Иногда я думаю, что выжил чудом. Иногда – что мне изначально благоволил предок аханы.

В какой-то момент покушения стали обыденностью.

– А ваш отец?

Я представила мальчика, который живет среди роскоши, но при этом в постоянной опасности. Небось еще и унижениям подвергали. Ведь рожден вне брака, и неважно, что после его признали. Для правителей такие вещи почему-то необычайно важны. Возможно, повелитель эльфов исключение, но у нас и отношение к детям несколько иное. Из-за низкой рождаемости.

– Мой отец в то время был очень занят. Время охот и прочих забав закончилось, на западе Игенборга росла смута среди горных рабочих, с востока через горы пытались прорваться отряды черной нечисти…

Я дернулась: те времена ярко описаны во всех учебниках и летописях.

Одна из самых страшных войн в истории Андорры. Черная нечисть явилась из разрыва между мирами, следом за ней пришли высшие демоны, чей мир оказался почти уничтожен. Вместе мы победили, но очень дорогой ценой.

– Когда отец вернулся домой, – продолжал акиф, глядя на вейгеллы, – то узнал, что моя мать таинственным образом заболела неведомой болезнью, придворные целители оказались бессильны, и она умерла.

А я остался на попечении первой жены. У которой к тому времени подрастали уже два сына.

– Баллада, – вдруг прошептала я.

Зейд усмехнулся:

– Айна Риналлия, я начинаю бояться вашего ума. Только вот смиренным я не был. И отец никуда нас не отправлял. Более того, спустя месяц после возвращения домой он тоже заболел и скончался. А мне пришлось бежать.