Осень в Сокольниках

— Послушала бы тебя моя сестра.

— У твоей милой Аллочки несколько иное толкование этих понятий, в ее интерпретации все вышеизложенное лежит рядом с погоней за благами материальными, притом взять их она желает любой ценой.

— А ведь она тебе нравилась.

— Поэтому я так уверенно и говорю. Ей не мужик нужен, а ее Слава, закопавший на дачном участке свой талант и мужское достоинство ради погони за копейкой. Вспомни, как он начинал. Один прекрасный художественный фильм, а дальше бесконечные документальные ленты и дикторские тексты ради дачи, машины, шубы.

"— Не суди, да не судим будешь. А все-таки прошло столько времени, а тебя задевает это.

— Задевает. В незаконченности — вечность.

— Батюшки, как напыщенно!

— Ну тебя к черту! Дело, товарищ подполковник, дело. Я создаю отдельную оперативную группу. Руководитель — ты. Заместитель — Калугин. Он много лет занимается антиквариатом. Двух остальных берешь из своего отдела. Кого?

— Пожалуй, Фомина…

— Я так и знал.

— И молодого возьму, Алешу Стрельцова.

— Он же всего год в отделе.

— Ничего, паренек хваткий, умный и деликатный.

— Быть по сему. Машину вам выделяю круглосуточную и, конечно, дам команду всем службам об оперативной помощи.

— Добро.

Вадим встал.

— Ты куда?

— Домой.

— Домой. Проза.

Кафтанов полез в карман, достал три десятки.

— Поехали ужинать. Бутылку шампанского выпьем.

— Куда?

— В Дом кино. Ты там вроде свой.

— Поехали.

Его разбудила луна. Она повисла над окном, залив комнату нереальным зыбким светом.

Ах, ночь, ночь! Вместе с бессонницей ты приносишь воспоминания. В ночных воспоминаниях почему-то нет места радости. Открывается дверь памяти, и в комнату, залитую светом печали, приходят ушедшие друзья и навсегда потерянные женщины.

И тоска приходит о жизни, которую ты бы смог прожить иначе и удачливее.

Ах, ночь, ночь! Плохое это время для одинокого человека. В темноте комнаты еще сильнее ощущаешь ненужность свою. Прав Кафтанов, семья должна быть.

Была бы семья, жена рядом, ребенок в другой комнате.

Нет этого, есть комната, освещенная луной, огонек сигареты и горечь воспоминаний.

Он подошел к раскрытому окну.