Осень в Сокольниках

Мне кажется, что именно эти прекрасные лица могут исправить любое настроение.

— Вы правы, Юрий Петрович. — Забродин надел очки, подошел к Долгушину. — Я смотрю на это женское лицо, вот, справа, неотрывно. Вглядитесь, насколько оно одухотворено, как будто его внутренний жар заставляет светиться ее глаза. Жар души, жажда великого сильного чувства. Прошу.

На столике в углу был сервирован кофе.

— Я знаю, что вы, Юрий Петрович, знаток и любитель. А я себе позволю рюмочку ликера.

— Не знал, что вы его любите. Если бы я поехал в Париж, привез бы вам «Куантро».

— Что значит «если»?

— Вот поэтому я и побеспокоил вас, Владимир Федорович. Не могли бы вы уточнить, как моя поездка?

— А что вас волнует?

— Многое, от этого зависит, буду я браться за работу о Наполеоновской эпохе или займусь чем-то другим.

— Я сейчас позвоню.

Забродин подошел к столу, поднял телефонную трубку:"

"— Борис Евсеевич, добрый день, Забродин. Да какие у нас дела? Так, по мелочи. Я вас побеспокоил по поводу командировки в Париж искусствоведа Долгушина Юрия Петровича.

Впервые Долгушин потерял самообладание. Он так сжал руки в кулаки, что ногти больно впились в ладони. Его начала бить мелкая, противная дрожь. Забродин положил трубку, повернулся к Долгушину:

— Эко, батенька, вас скрутило. Нельзя, нельзя так нервничать. Не впервой ведь за рубеж отправляетесь.

Долгушин глубоко вздохнул, приходя в себя.

— Спасибо, Владимир Федорович. Не знаю, как благодарить вас.

— Да вы пейте кофе-то. Пейте.

Уже у дверей, провожая Долгушина, Забродин сказал:

— Да, кстати, памятуя нашу банную беседу, хочу вас кое— чем порадовать.

— Весь внимание, — внутренне напрягся Долгушин.

— Скоро вы сможете написать о кошмарной драме в сухотинском особняке.

— Как? — искренне удивился Долгушин.

— Узорную плитку и каминную облицовку работы Жюля Пино.

— Я-то думал, что там взяли только Лимарева.

— А разве я вам не говорил?

— Нет.

— Склероз.

Это была третья оглушительная новость за сегодняшний день. Садясь в машину, Юрий Петрович понял, что с него хватит и пора навести порядок. Какая плитка? Какой камин? Он же велел взять только медальоны.