Оружие лесов

Он снова лег на траву. У его ребят были неприятности, а он так и не пришел им на помощь. Он перекатился, встал на колени и снова пополз к ручью. Он пил и пил, и, казалось, не мог утолить жажду… и вспомнил, что жажда обычно сопровождает обильную потерю крови.

К нему возвратились воспоминания о ночных выстрелах. Возможно, это не Джад Девитт… откуда мог этот промышленник узнать о старой тропе? Но ведь его ждали именно в этом месте. Кто в городе знает, что Белл пользуется этой тропой? Или что тропа вообще существует?

В голове пульсировала тяжелая боль, плечо горело, но он сел и попытался оценить обстановку.

В таком состоянии Белл вряд ли мог что-то сделать. Но с другой стороны, едва ли существовал один шанс на миллион, что сюда кто-то заедет, если только Белла не станут разыскивать его ковбои. Первым делом надо было проверить оружие, чтобы быть готовым защищаться, затем снять седло с пятнистого и перевязать раны.

Он находился на берегу ручья, и ближайшее здание стояло менее чем в двадцати ярдах. Это был осевший дом, который когда-то, судя по выцветшей надписи, был городским салуном. На той же стороне улицы пустовала контора оценщика руды, а дальше стояли другие здания, все дощатые или бревенчатые.

Неподалеку, на расстоянии нескольких ярдов, раскинулось поле одичавшего маиса. Со второй попытки Клэю удалось подняться на ноги, за салуном он нашел старую жестяную банку, зачерпнул воды, разжег небольшой костер из сухих веток, и вскоре у него закипела вода.

Это была медленная и мучительная процедура, и он несколько раз останавливался передохнуть. К счастью, пуля прошла навылет. Когда раны были обработаны, он подозвал пятнистого, снял с него седло и уздечку и отпустил пастись около ручья. Для себя он нашел фундамент обвалившегося дома и устроился так, что бы солнце пригревало его.

Белл проснулся неожиданно и быстро глянул на солнце. Он, должно быть, проспал не менее двух часов. Он прошел к ручью и снова вдоволь напился.

Клэй уселся и начал глядеть на воду. Лицо горело, во рту пересохло. Он снова промыл раны и сменил мазь. Ощутив голод, пожевал сушеной оленины из седельных сумок, затем завернулся в одеяла и улегся спать.

Голова страшно болела, а раненое плечо немилосердно жгло.