Опасная затея

Жаркий поцелуй длился долго, девушка уже повисла на сильных мужских руках. Макс буквально припечатал к себе ее стройное тело. После принятого им ледяного душа ее кожа казалась обжигающей.

Макс опустил правую руку с талии и сжал упругую ягодицу. Он тут же обнаружил, что трусиков на Еве нет — надевая комбинацию, она их проигнорировала.

Отлично.

Он еще сильнее стиснул пальцы, вероятно, ему все же хотелось наказать Еву за нервотрепку, которую она ему устроила. Малышка жалобно всхлипнула от боли, а Макс подхватил ее, в два шага донес невесомую ношу до кровати, уложил, сам устроился сверху, опираясь на локти.

Он принялся покрывать поцелуями шею, ключицы и плечи Евы, наслаждаясь гладкостью и запахом ее бархатистой кожи.

Еще тогда в кабинете, когда Ева запуталась в платье, он отметил, что девочка — высший класс, а сейчас снова в этом убедился. Эта женщина, распластанная под ним, была роскошна, у нее было безупречное тело, упругое, но в то же время податливое, нежное, с идеальными формами.

Но… она все еще не была возбуждена! Макс убедился в этом, когда стиснул ладонью гладкий лобок и провел пальцами там, где, по идее, уже все должно было сочиться влагой неутоленного желания.

Нет, ничего подобного… Потрясающе! Девушка все еще его не хотела — после всех его поцелуев, после того, как в ее живот бейсбольной битой уперся его член…

Может, она фригидна?"

"К счастью, выяснилось, что нет. Ева выгнулась и застонала уже через несколько секунд после того, как Макс добрался до ее самой чувствительной точки.

Он перекатился набок, по-хозяйски заставил Еву раздвинуть ноги и принялся обводить пальцем клитор. Новые стоны девушки он ловил ртом, нагнувшись к лицу Евы и пьянея от ее горячего дыхания. Макс видел, что она все больше раскрывается перед ним и отзывается на его ласки, и это доставляло немыслимое удовольствие. Он все же пробил ее защиту.

Теперь Ева таяла от его прикосновений, металась и дрожала. Макс понимал, что все это сделал он, это он до такой степени распалил голубоглазую ледышку. Он снова лег на нее, а девушка уже с готовностью сжала коленями его талию и притихла в ожидании следующего этапа их близости.

Макс, уже погружаясь в безумную лихорадку, снова припал губами ко рту Евы и одновременно медленно, но решительно вошел в нее. Она дернулась, охнула и застонала. Это, однозначно, был стон удовольствия, а не боли…

Макс включился в безумную гонку. Он весь превратился в напряженный комок нервов, его мышцы окаменели, с губ срывалось прерывистое дыхание.