Опаленная судьбой

Что-то в его виде беспокоило ее, хотя, имея один из крупнейших мировых счетов, можно позволить себе любую прихоть, в том числе и одежду мрачных оттенков от знаменитых дизайнеров.

Леон увидел, что она хмурится, и выражение его лица изменилось. Внезапно он обнаружил, что при виде жены его тело напрягается, он быстро теряет контроль над собой. Для человека гордого и независимого это открытие было настоящим ударом. С подросткового возраста он не ощущал такой тяги к женщине, как сейчас.

Хелен была в голубом платье, подчеркивающем тонкую талию и округлые бедра, на ногах — шелковые чулки и темно-синие туфли на высоких каблуках.

Длинные светлые волосы были убраны в узел на макушке, несколько тонких прядей обрамляли лицо. Ее элегантность и утонченность удивили его. Она слишком быстро меняла обличье, выглядела то молоденькой Лолитой, то коварной и алчной охотницей за деньгами, то обычной земной женщиной в джинсах и свитерах, то превращалась в сказочную принцессу или леди из высшего общества.

Его всегда считали человеком прагматичным, чей ясный, не затуманенный эмоциями ум всегда вел к успеху в делах бизнеса, он легко вычислял людей.

Так почему не вычислил собственную жену?

— Выпьешь? — коротко спросил он.

— Позже за ужином. — Хелен бросила на мужа быстрый взгляд и села за стол.

Леон, заняв место напротив жены, внимательно наблюдал за ней, пока Анна сервировала первое блюдо. Хелен оставалась для него загадкой. Красивая, целомудренная, любящая и сострадательная, к тому же страстная и динамичная — неудивительно, что он все время напряжен.

Никогда ни одна женщина не занимала его мыслей больше, чем минут десять в день, сейчас же, задумавшись, он не замечал вкуса еды.

Анна подала главное блюдо, и Леон встрепенулся.

— Завтра у меня деловые встречи до позднего вечера. — Она его жена, и ему не стоит отчитываться перед ней, нужно сосредоточиться на бизнесе. — Я договорился с Мэри Стефано, она отвезет Николаса вместе с тобой в садик. Младшие дети Мэри посещают его и очень довольны.

Хелен удивленно подняла глаза. Ужин проходил в молчании, и она надеялась, что улизнет в спальню, не перекинувшись с мужем и парой фраз. Он ковырял мясо вилкой, и напряжение, с каким он это проделывал, чувствовалось даже на расстоянии, хотя их разделял огромный стол.

— Могу ли я сказать «нет»? — спросила она.

— Во всяком случае, это ничего не изменит.

— А если садик мне не понравится? — холодно поинтересовалась Хелен, пряча гнев.