Они под запретом

Взгляд Арсения касается лацкана моего пиджака и сосредотачивается на глазах.

— Вина?

Не дожидаясь моего ответа, он выбирает чистый бокал и наклоняет к нему бутылку. В груди теплеет. По-крайней мере, в этом он не изменился. Такой же… Арсений.

— Спасибо, — я принимаю фужер осторожно, стараясь ненароком не задеть его пальцы. Я здесь не для того, чтобы урвать прикосновения. — Ты все так же с соком? — с улыбкой киваю на его стакан.

— Не вижу причин изменять привычкам.

— Даже в день рождения любимой сестры?

Арсений усмехается.

— Вряд ли празднование от этого как-то пострадает.

Я пожимаю плечами, дескать «Как знать?». Волнуюсь, поэтому мне сложно контролировать мимику и жесты.

— Ты сказал хороший тост. Кратко и по делу.

— Твой тоже был ничего.

Приходит мой черед смущенно усмехнуться. Когда я его говорила, то так разнервничалась, что покраснела до кончиков ушей и едва не расплакалась. В нашей с Луизой ситуации было как-никогда сложно выговорить «Я тебя люблю».

— Слышал, ты выбрала квартиру?

Я вздрагиваю.

Я ловлю на себе взгляд Луизы, но не могу определить то, что скрыто в нем: понимание или осуждение. Впрочем, неважно. Мы с ним просто разговариваем.

— Да, на Арбате. Двухкомнатная, очень светлая. Зашла и сразу поняла, что это мое.

Арсений кивает мне и подносит ко рту сок.

— Так обычно и бывает.

— Еще я поговорила с Луизой.

— Это хорошо. Вы же подруги.

— Мне кажется, они с Мишей отличная пара.

По коже бегут мурашки, потому что Арсений целиком ко мне разворачивается и смотрит на меня со своим фирменным «Ты серьезно?»

— Что? — шутливо возмущаюсь я. — Миша по уши в нее влюблен, если ты не заметил.

— Ты занялась сводничеством?

Его губы кривятся в ироничной усмешке, но глаза улыбаются мне по-настоящему. Инесса умеет это ценить? Не знаю. Слишком невыносимо думать, что она оказалась настолько умнее меня.

— Миша, к слову, так же мне сказал. Нет, ну а что такого? Все сходятся во мнении, что он отличный парень. Будет обидно, если он все-таки переедет в свою любимую Англию.

— Все же не стоило тебе наливать, — саркастично замечает Арсений.

— Остынь, папочка, — отвечаю ему в тон, неожиданно для себя вжившись в образ веселой и уверенной в себе приятельницы. — Поднимать меня спящую с дивана и носить на руках тебе больше не придется.

И вот так я все порчу.