Они под запретом

— О любви с его стороны речи, скорее всего, действительно не идет, но видно, что он старается. Ведет себя с ней совсем по-другому. Мой брат умеет быть ответственным.

Я поднимаю на нее глаза.

— Я не знаю, что мне делать. А если это у меня на всю жизнь?

— Все проходит когда-то. По-крайней мере, я на это надеюсь.

— А если я не хочу, чтобы проходило? Потому что когда я смотрю на него... Это чувство ни с чем не сравнить, и я не готова с ним расставаться. Как я могу, зная, что ко мне у него были настоящие чувства, а к ней — голый расчет?

— Я наблюдала их на отдыхе.

— Он не верит, что я его люблю, — с жаром выпаливаю я. — Если бы поверил, все было иначе.

Луиза воинственно вздергивает подбородок, но ее глаза в противовес этому стремительно краснеют.

— Одной любви не всегда бывает достаточно, даже если ты очень сильно стараешься.

Сейчас сестра выглядит такой трогательной и беззащитной, что вихрь поднявшихся эмоций вышибает из меня остатки осторожности.

— Прости меня, пожалуйста. Мне без тебя так плохо… Вы ведь все — моя единственная семья… Ты мне гораздо больше, чем подруга… Я так хочу все вернуть, но понятия не имею, как… Что сделать и что сказать… Мне так страшно, что я вас потеряла.

Я чувствую, как Луиза всхлипывает. Делает это почти беззвучно, но дрожь в ее теле невозможно игнорировать. Ее ладонь задевает мой позвоночник, и это становится сигналом к тому, чтобы разрыдаться. Потому что в этот момент я точно знаю, что между нами не все потеряно, и мы только что сделали шаг навстречу друг другу.

20

— Может все-таки поярче глаза выделить? — Радмила угрожающе заносит кисточку над моим лицом.

— Нет, не нужно. С тонной теней и с таким декольте я буду выглядеть как отчаявшаяся проститутка."

"Радмила тяжело вздыхает, выражая свой молчаливый протест,но покорно отступает назад. В подготовке ко дня рождению Луизы она выступает моим персональным стилистом и визажистом. По неясной причине я до последнего откладывала запись в салон, а когда наконец решилась, свободного времени не оказалось.