Они под запретом

Лучше, чем я могла себе представить. Я несколько раз собиралась тебе сказать... Потому что эта ложь стала меня мучить. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я проникалась… — тихо всхлипнув, я трясу головой. Кажется, что с каждым произнесенным словом я теряю его доверие и ничего не могу изменить. — Наверное, я никогда не смогу объяснить так, чтобы ты понял. Ты ведь был прав: я эгоистка. И про черную дыру наверное прав. Так уж вышло, что только рядом с тобой ко мне стало приходить понимание, что такое любить по-настоящему.

Оказывается, предавать того, кто тебе дорог — это уничтожить самого себя, потому что когда любишь, начинаешь чувствовать за двоих. Начинаешь понимать, что такое ответственность за чувства другого человека, и становится страшно его подвести.

— Значит, это ты пыталась скрыть? Было видно, что не договариваешь. Но у меня причины не складывались. Слишком уж отчаянный шаг. Я бы сказал, выдающийся.

— Это ещё не всё, — я поднимаю заплаканные глаза и пытаюсь улыбнуться. Для чего улыбнуться — не имею ни малейшего понятия.

— Потому что моя ложь мучила меня, я пошла к врачу, чтобы она выписала мне таблетки. Признаваться тебе было страшно. Тогда я подумала, что не нужно добавлять тебе повод для очередного разочарования во мне. Снова боялась тебя потерять. Думала, начну принимать таблетки, и ложь, помноженная на правду, тоже станет правдой. Но так не вышло. Потому что, — губы сковывает спазм и мне приходится проталкивать признание по букве, — выяснилось, что я забеременела.

Лицо Арсения, затянутое в маску напряжения, дёргается и в следующую секунду на нем появляется ничем не замутненная концентрированная растерянность. Его взгляд зигзагами шарит по моему лицу и съезжает к краю стола, будто пытается нащупать мой живот.

— Срок очень маленький, — лепечу я, обнимая себя руками. — Всего шесть недель. Я не хотела говорить тебе перед отъездом. Не хотела портить тебе важную встречу... Честно, не хотела. Но получилось как обычно.

Теперь все. Между нами больше нет никаких недосказанностей.

Стало ли мне легче? Пока сложно сказать. Наверное, зависит от результата. Вернее, от того как отреагирует Арсений.

— Прости, что так вышло, — продолжаю я, когда пауза затягивается. — Если ты думаешь, что я не понимаю, как ужасно все выглядит, то ошибаешься...Я все понимаю...Прекрасно все понимаю. Ты даже понятия не имеешь, сколько раз...

Я обрываюсь, потому что в этот момент Арсений вдруг резко встает и выходит из кухни.