Они под запретом

Запах его кожи оседает на вкусовых рецепторах, заставляя непроизвольно сглотнуть. Такой красивый и такой сильный. Я так тебя люблю.

Не дождавшись, пока я подниму глаза, Арсений тянет мой подбородок вверх, пока наши губы не соприкасаются. Поцелуй выходит неторопливым и нежным, но все равно разжигает во мне самый настоящий пожар.

Я обнимаю его голые плечи, послушно вытягиваю руки вверх, когда он стягивает с меня свитер. Завтра Арсений уедет, а я хочу оставить себе кусочек нашего идеального настоящего. Будет ли он смотреть на меня после, так как смотрит сейчас? Я не знаю.

— Можно попрошу? — лепечу я, когда стянув мои джинсы, Арсений придавливает меня своим телом. Его расширенные зрачки смотрят в мои, требуя продолжать. Я хочу попросить его быть осторожнее, но это слово наверняка вызовет подозрения, поэтому говорю по-другому: — Будь понежнее. Пожалуйста.

Вместо ответа он меня целует, давая понять, что услышал. Его движения непривычно медленные и глубокие, от каждого толчка поджимаются пальцы, и в животе словно распускается огненный цветок.

Я глажу его лицо и, несмотря на то, что от оргазма меня отделяет не больше минуты, вновь испытываю жгучее желание разреветься. Потому что так сильно виновата перед ним и потому что так сильно его люблю.

49

«Ты на работе? Набери меня как будет время».

Я дважды перечитываю это сообщение. Почему Луиза мне написала, а не позвонила? И почему просит ей набрать? Она что-то заподозрила? Или узнала? Но откуда? О моей беременности осведомлены только я и врач.

Как же это невыносимо — носить эту ложь в себе и от любого косого взгляда ощущать себя преступницей. Сегодня Таня поинтересовалась, почему я вдруг вдруг перестала пить кофе, и первая мысль, которая пришла мне в голову — это то, что она тоже подозревает. Настоящее сумасшествие. Бедный мой ребенок. Его нерадивая мама держит его в постоянном стрессе.

Глубоко вздохнув, я перезваниваю сестре. Нужно смотреть на вещи трезво. Узнать о моем обмане ей не от куда, поэтому по возможности виноватого тона нужно избежать .

— Привет.

— Привет-привет! — весело раздается в трубке. — Как дела? Решила не звонить, чтобы не отрывать тебя от работы.

Я даже начинаю улыбаться: сестра разговаривает со мной совсем как раньше. И следом тут же догоняет невеселая мысль: а надолго ли? С тех пор, как я узнала о беременности, любая радость омрачается таким образом.

— Все нормально. А как ты? Чем занимаешься? Мы были в Одинцово вчера, но тебя там не было.