Он. Она. Другая (СИ)

Несмотря на рабочий день, люди все идут и идут, чтобы выразить соболезнования. Все же дада был “жигит-биши” — главой местной уйгурской общины и уважаемой. Приезжают мои тетя, дядя, Ирада, Шамиль и Бахар — еще один двоюродный брат. Сестра сидит недолго, потому что ей еще за Нафисой в садик ехать. Вечер они проведут вместе, пока я не вернусь.

— Ты правильно сделала, что пришла, Сабина, — тихо говорит чон-апа. Она у меня очень деятельная, строгая, но справедливая. Таира, Надиру и Фирузу знает с детства, так как много лет дружит с моей свекровью.

— Я по-другому не могла, — отвечаю, сдерживая рыдания.

— Я знаю, — гладит меня по спине.

— Девочки, ой что творится! — на кухню с улицы заходит двоюродная сестра Таира — Рано (ударение на о — прим. авт).

— Что такое? — удивленно вскидываю брови. Вид у нее возбужденный.

— Пришла новая жена Таира!

— Как? — Лейла застыла с половником в руке, а я оцепенела.

— Как жена? — дрожащим голосом переспросила.

— Да, — тихо отозвалась Рано. — Ты не знала? Он же женился прямо перед Новым годом.

— Нет…я не знала, — тошнота подкатывает к горлу.

Тетя в гневе шепчет ругательства на родном языке, а я останавливаю ее, положив ладонь на ее руку.

— Не надо, — смотрю на нее отрешенно. — Мы развелись. Он свободный человек.

— Ты хоть и говоришь так, но у тебя на лице все написано, — замечает чон-апа. Как же так? Я ведь каждый день твержу себе, что надо жить дальше.

— Все нормально. Правда.

— Это правда? Она пришла? — Надира негодует.

— Да, — подтверждает Рано. — Стоит на улице. Сейчас зайдет, наверное.

— Правда, да? — вслед за старшей сестрой на кухню залетает Фируза.

— Правда-правда. Зачем пришла? Он ее привез? — сокрушается старшая золовка, глядя на Рано.

— Нет, кажется одна.

— Что будем делать? — Фируза кусает губы.

— Здравствуйте.

Мы все оборачиваемся на тихий, незнакомый голос. В дверях стоит та самая Элина — новая жена Таира.

"Мы встречаемся с Элиной взглядами и я не вижу той уверенности на лице, которая была в торговом центре несколько недель назад. Кажется, ей неловко, непривычно, страшно. Потому что придя сюда, она встретила не просто прохладный прием. А вообще никакой.