Он. Она. Другая (СИ)

Выйдя на своей остановке, не спеша бреду по обледенелому тротуару и стараюсь не растянуться, как корова на льду. В сумке звонит телефон. Останавливаюсь, чтобы принять вызов и с удивлением вижу, что это Надира.

— Хэдэ, привет! — бодро здороваюсь я, но слышу в трубке ее всхлипывание и чей-то плач на фоне. — Что случилось?

— Сабина…папа скончался. Ты не могла бы приехать?

Глава 31. Траур

Сабина

Дом, куда я четыре года назад пришла счастливой, влюбленной девушкой, полной надежд, погрузился в траур.

Ворота в доме, где умер человек, в эти дни должны быть открыты, чтобы соседи знали, что здесь случилось горе.

Я приехала, как только отпросилась с работы. В доме уже много народа, но я сразу же прохожу в зал и выражаю свои соболезнования.

— Кызым! Кызым! — плачет свекровь. — Нет больше папы! Как же так?! Вчера только все было хорошо!

— Апа, держитесь! — слезы текут по лицу, а внутри все сильно сжимается от боли и обиды за дада.

Замечаю, что смотрят на меня с сочувствием и интересом — все ведь уже знают, что мы с Таиром развелись из-за его второй семьи. Шила в мешке не утаишь. Свекровь просит, чтобы я побыла рядом с ней. Фируза уступает мне место, я сажусь на стул и беру апа за руку.

— Ни на что вчера не жаловался, — говорит она в пустоту, вытирая глаза платком. — Ночью лег спать, а утром не проснулся. Ты же знаешь, Сабина, он всегда вставал, двор от снега чистил.

— Да, — уголки губ подрагивают, — говорил, что это у него такая зарядка.

— А тут не встал. Начала будить, — подбородок ее трясется и она снова срывается. — А он уже холодный. Ой, Масимжан, Масимжан! Почему ты нас оставил? За что?

Женщины в комнате тяжело вздыхают, одна из них — старая и уважаемая соседка под 90 лет, говорит:

— Такая смерть — подарок. Не болел, не страдал, просто уснул и ушел. Время его пришло, значит.