Он/Она

Губы Германа скользят по подбородку, вниз, к шее. Выгибаюсь, подставляя своё тело под его ласки.

Рот смыкается на соске, втягивая, посасывая возбуждённую горошинку. Присасывается сначала к одной, затем к другой. Теребит и резко прикусывает, чем вызывает мой стон.

– Ещё!

Размашисто водит языком по коже, сжимая полушария пальцами – с силой, резко отпускает, а моё тело прошивают острые импульсы. Словно пытает, не давая большего. Растягивает долгожданное удовольствие, которого мы оба были лишены два месяца.

По венам течёт желание – пряное, жгучее, расплавляющее наши тела.

Припадает к моим губам, поглощая в парализующем поцелуе. Откликаюсь на каждый его порыв, подаюсь навстречу, хочу его в себе – глубоко, целиком. Я помню, какой он. Я всё помню. Сейчас особенно остро.

Почти отключаюсь, поглощённая глубокими поцелуями безумно желанного мужчины.

Его пальцы врываются в моё лоно неожиданно, заставляя выгибаться всем телом, даже вскрикнуть от резкого проникновения.

Притягиваю Германа к себе, прижимаю к горячей и влажной от его ласк промежности. Бесстыдно и открыто касаюсь низа его живота, с хриплым стоном Герман вжимается между моих ног.

Резким рывком заполняет меня до основания – вскрикиваю, и тело становится дугой, дрожу от заполняющего возбуждения.

Хватаюсь за его плечи, с силой впиваясь коготками в кожу. Кажется, мы оба стонем от наслаждения. Толчки его члена жёсткие, прерывистые. Инстинктивно подаюсь бёдрами ему навстречу, ускоряя нас обоих в рваных движениях.

– Быстрее…

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул быстро и жёстко?..

– Да. Именно так.

Откуда во мне это? Никогда не любила жёсткого напора в сексе. Но с ним всё по-другому, я другая.

Внутри бурлит страсть, вырывается наружу сдавленными криками. Я себя не контролирую, потому что не хочу. Такой открытой способна быть только с Рокотовым, ни с кем другим.

Несколько секунд – и я лежу на животе. Большие ладони поглаживают ягодицы, сжимая до саднящей боли и снова отпуская. Герман даже не спрашивает – знает, чего и как я хочу, чувствует меня. Перед ним я словно открытая книга, прочитанная от корки до корки.