Он меня погубит

Гордон Берроуз, увы, не благодетель и больше думает о собственном кармане, чем о нуждах города. С такой политикой на второй срок не переизбраться.

– Мелена, – внимание снова сфокусировали на мне, – вчера был благотворительный вечер в мэрии. Гордон сказал, что ты приболела.

Я не успела ответить, Марк посмотрел на меня жгуче и легко поцеловал в плечо – не осталось сомнений, в каких отношениях мы состоим. Мистер Андресс понимающе хмыкнул. Все, завтра обо мне начнет судачить весь Палм-Бич. Отец будет в ярости. Он, наверняка, пытался скрыть мое исчезновение, чтобы сохранить лицо семьи, а тут такой пассаж.

Следующий час Марк показывал меня сливкам общества, собравшимся словить удачу за хвост. Он не просто не пытался скрыть наш роман – он демонстрировал меня. Стремился, чтобы каждый, кто имел хоть какой-нибудь вес в высших кругах знал, что Милена Берроуз, дочь того самого Гордона Берроуза, бизнесмена и политика, и жена его правой руки стала любовницей Марка Нортмана.

– Поиграй, детка, – он всучил мне лоток с фишками, сухо скользнув губами по щеке, а сам ушел в вип-зал – играть по-крупному.

Все, что происходило дальше казалось каким-то дурным сном: мужчины, с которыми меня успели познакомить, смотрели оценивающе, не скрывая сексуального интереса. Я была для них товаром, который, возможно, они были бы не прочь приобрести. Меня трижды хотели угостить шампанским, невзначай касаясь бедра. Предлагали проводить на шоу «О»*** или просто встретиться, когда я буду свободна.

– Мелена, – с плутовской улыбкой начал он, отводя меня за колонну и кладя руку чуть ниже талии, на грани просто. – Ты так хороша сегодня, – обвел меня похотливым взглядом, разве что не облизнулся. А вот Марк не потрудился заметить моей красоты. Какой же он… – Я даже не знал, что ты такая… – Скотт Андресс провел костяшкой пальца по моему обнаженному плечу. Я дернулась, наградив его брезгливым взглядом.

– Какая такая? – спросила с вызовом. На что он намекает?!

– Ну-ну, – примирительно поднял руки. – Я все понимаю: девочка сбежала от цербера отца и ревнивца мужа. – Я не ответила. – В общем, когда тебе надоест Кайман, позвони, – он сунул мне визитку. – Выпьем.

Он ушел, а я так и осталась стоять, грязью облитая. Невидимой, но не менее смердящей. У него жена, дочь моего возраста, а все туда же. Но больше меня разочаровал Марк.