Он меня погубит

Если отец узнает…

Да, мне было жутко от одной мысли снова оказаться в особняке в Уэст-Палм-Бич! Я каждый день молилась, чтобы больше никогда не оказаться во власти Билла.

– Не волнуйся, тебе ничего не угрожает, – уверенно произнес Марк, но я все равно боялась, поэтому села, обнимая себя руками, уже защищаясь, хотя меня еще не схватили.

– Мелена?

Я продолжала смотреть в себя.

– Мелена, – Марк двум пальцами сжал мой подбородок, привлекая внимание. – Ты мне доверяешь?

Стальные глаза смотрели пугающе серьезно, проникая в мои мысли, вспарывая острым клинком липкие страхи.

– Где ты был эти пять лет? – тихо спросила, погладив грозного льва на плече. История про чудесное выживание после падения самолета – чушь! Но где же он был? Где так изменился?

Марк не ответил. Снова. Только улыбнулся криво. Я не стала настаивать. Это в любом случае ничего не даст.

– Не бойся, мне известно все о планах и передвижениях твоего отца. Никогда больше не бойся его и своего подонка мужа.

Марк ловко поднялся и потянулся, сверкая бронзовым загаром и улыбаясь, словно и не было тяжелого разговора.

– Марк, – смущенно позвала, – мне нужно к врачу, чтобы мне подобрали таблетки.

Он непонимающе нахмурился.

– Противозачаточные, – добавила, понизив голос.

– Не беспокойся об этом.

– Но…

– Просто не думай, – улыбнулся, а глаза непроницаемые, странно далекие. Я не знала, где он был эти пять лет, но… Неужели Марк не может иметь детей?

***

Лететь в Штаты я все равно боялась, даже узнав, что люди Марка тенью будут следовать за нами.

– Ты не представляешь, как это жить под постоянным надзором, – вздохнула я, когда двери шикарного президентского люкса в отеле-казино «Белладжио» закрылись.

Марк коротко и до дрожи жутко на меня взглянул, прежде чем его лицо приобрело обычное иронично спокойное выражение.

– Ни о чем не думай, отдыхай, – он жаркими губами прижался к моей шее. – У меня пара встреч назначена. В семь спускайся в бар ресторана «Пикассо», поужинаем.

Через минуту я осталась одна. Переступив через чемодан, вышла на одну из трех террас – Лас-Вегас-Стрип шумно ударила в лицо: толпы туристов, какофония звуков, многообразие запахов. Я улыбнулась, пока улыбка не перешла в смех, звонкий и искрометный.