Двое среди руин

У меня потемнело в глазах…

Девушка неожиданно пригнулась — прыжок хищника, рассчитанный на то, чтобы сбить жертву с ног, потерпел фиаско: он просто перемахнул через нее и с размаху влетел в жидкую грязь — Ната находилась возле большой лужи. Он проехался брюхом и, не сдержав равновесия, ударился об какой-то камень, что на несколько мгновений вывело его из строя. А Ната, которую я уже считал погибшей, рванула с места.

— Сюда! Ко мне!

Я сделал шаг вперед — если пришло время умирать, то добраться до девушки он сможет только после того, как расправится со мной.

Зверь, раздосадованный своим промахом, развернулся и, загребая землю лапами, рванул в нашу сторону. Ната добежала до меня и встала рядом. Я закрыл ее собой — монстр уже приближался, и я видел его багровые налитые кровью, зрачки… Я услышал, как Ната приподняла с земли какой-то предмет, возможно, обломок доски. Чудовище не стало сразу кидаться в атаку: оно видело, что нам некуда деться, и теперь даже сбавило темп, выбирая удобную позицию. Он обошел нас полукругом, наклоняя к земле голову и угрожающе рыча. Один только рев зверя мог заставить задрожать от ужаса… От него исходило сильное зловоние, из пасти стекала слюна, а глаза горели безумием и жаждой убийства.

— Это тот самый!

Ната указывала на морду зверя — одна из его глазниц была повреждена в бою со стаей собак. Но я и сам видел, что кошмар, от которого мы едва спаслись в степи, вновь встретил нас — и на этот раз мы были подготовлены к нему гораздо хуже.

— Беги!

Она не пошевелилась. Но от ее присутствия сейчас было больше вреда, чем пользы: я не мог ничего предпринять, зная, что она находится за моей спиной. Оружие имелось только у меня…

Монстр рявкнул, приподнялся на дыбы, став тем самым втрое выше, и, совершенно по-медвежьи, взмахнул лапой. Ната за спиной вскрикнула.

— Нет!"

"Как я увернулся сам, как успел оттолкнуть девушку — известно только небу… Когти просвистели над самой макушкой и, как мне показалось, даже сорвали клок волос. А вслед за этим, обезумев от полной безысходности и предчувствия неизбежного конца, я рубанул по промахнувшейся лапе топором. Рев, который раздался после удара, был раза в два громче: лезвие рассекло толстую шкуру и прорубило мясо вместе с частью кости.