Двое среди руин

Только ты, хоть и опытный, и уже… нет, не старый, но зрелый. Матерый — как бы раньше сказали! — а не заметил, что я тоже не такая, как все. И ты не терялся раньше, когда разговаривал с другими женщинами. Почему же сейчас ты стал так робок? Не можешь открыто встать, подойти к моей постели, сорвать одеяло и лечь рядом. Кто тебе помешает? Разве я? Но ведь ты уже убедился — стоит только захотеть… Куда я от тебя теперь денусь?

— А куда потом денусь я? Зачем? Я не стал… и не смогу.

Она, перестав гладить Угара, встала передо мной на колени.

— Я не буду сопротивляться, Дар. Не буду. Не могу больше. Ну что же ты, ты ведь мужчина… Ты же хотел лечь со мной в одну постель?

Я промолчал, стиснув кулаки до хруста в ладонях.

— Значит, не ляжешь. Тогда зачем ты вернулся? Что бы все повторилось?

— Ты… Как ты на не похожа, на саму себя.

Она жестко усмехнулась, закусывая губы до крови:

— Что, не нравлюсь? А ты думал, я маленькая девочка, кутенок, с которым можно делать все что хочется… А ведь я — другая.

— Что с тобой случилось, Ната? — я разлепил пересохшие губы. — Что с тобой, милая? Пусть я, старый и дурной, развратный кобель — но ты?

Она запнулась, подсмотрела в глаза и внезапно уткнулась мне грудь. Я обнял ее худенькие плечи.

— Что ты… Ну, не плачь. Не плачь, родная моя. У нас все будет хорошо. Я больше никогда тебя не обижу…

— Какая я дура… — она всхлипывала, и не пыталась вытереть слезы.

"Она попыталась вырваться из моих рук, но я еще крепче ее обнял, не позволив ей встать. Я что-то шептал ей, не понимая, о чем она говорит, но, догадываясь, что, нарыв, мучивший ее все это время, вскрылся именно сегодня.

— Отпусти меня…

Я нехотя разжал руки.

— Я сейчас.

Она вытерла лицо краем рубашки и села возле Угара, продолжавшего спать и не слышавшего этой сцены.

— Я попробую… Ты мог заметить — я часто тебя провоцировала. Мне казалось, ты такой же, только притворяешься другим. Такой же, как все вы… мужчины. Я ждала, что ты возьмешь меня еще в первую ночь, когда мы вернулись сюда.