Двое среди руин

Зловещие птицы расклевали, а вернее — разорвали их на части, тут же, на месте… Теперь становилось понятным, почему эти крылатые твари так долго не появлялись и не делали попыток напасть на нас, возле холма, или во время наших походов. Они знали, куда лететь, чтобы прокормиться! Наступившее потепление растопило ледяную чашу почти полностью — им не понадобилось даже долбить лед клювами. Обойдя озеро со всех сторон, увидел, что его края стали очень изрытыми — словно в них проделали ходы гигантские земляные черви. А может, это и были черви? Что мешало и им стать такими же чудовищами, как и все, что так непостижимо превратилось из привычных созданий в невероятных монстров? И кого еще суждено мне увидеть в пути? Волков величиной с медведя? Медведей — со слона? И сможет ли приходу чудовищ противостоять Ната? Я представил стаю крыс, сгрудившуюся возле входа в подвал, и содрогнулся — что могла сделать слабая девушка, одна, против этих кровожадных созданий? А что будет, когда вороны съедят все останки? Эти птицы очень хорошо помнят те места, где они, когда-либо, находили для себя корм.

А раз так — то и наш холм не будет обойден их вниманием. И тогда они смогут подкараулить Нату…

Я круто повернул и также быстро, как шел сюда, направился назад. Мне не понадобилось много времени, чтобы изменить решение. Без меня она погибнет. И неважно, что она сумела продержаться столько времени одна, на острове. Город — не закрытая жевгжг территория. Рано или поздно, в нем появятся те, кто станет представлять для человека угрозу.

Перед этим меркло все: и моя, неутоленная страсть в первую очередь. Да и кто я такой, чтобы за нее решать? Ната — и я… По ее меркам — почти старик."

"Я увидел их на склоне примерно через километр после того, как обогнув озеро, отправился в обратный путь. Угар шел по моим следам, спокойно принюхиваясь к воздуху и земле. Мы поравнялись. Ната открыла было, рот, но я сделал знак ничего не говорить, и, указав на дорогу, пошел вперед.

Мы вели себя так, будто ничего не случилось. Только молчали — всю дорогу.

Угар, зевая и потягиваясь, улегся на коврик: день шел к концу, и он понимал, что сегодня мы уже никуда не пойдем. А мы… Ни я, ни Ната, не ложились, занимаясь каждый чем-нибудь, лишь бы убить время — или, напротив, отсрочить неизбежное объяснение.

Остывал недоеденный ужин — никто из нас почти не притронулся к своим тарелкам. Разве что пес не страдал отсутствием аппетита и уплел все за милую душу. Ему было легче: подобные терзания вряд ли мучили собаку.