Двое среди руин

— А хозяек может быть много… Как в стае, где правит только один самец!

— Ну, тогда роль амазонки не для вас, моя юная леди — вряд ли они стали бы подчиняться какому бы то ни было мужчине!

Ната повела плечами.

— Смотря, какой мужчина… Ты не слишком его? Смотри, какой печальный лежит.

— Делает выводы, я, полагаю. Надеюсь — правильные.

Ната вздохнула.

— И все же, мне было очень не по себе."

"— Мне тоже. Он подчинился. Пока. Посмотрим, что будет дальше. Теперь я хочу вывести его в город. Там все выяснится до конца.

Он ведь может избрать и иную дорогу…

— Убежит?

— Не исключено.

Ната порывисто встала и подошла к лежащему псу.

— Угарушка… Ты можешь от нас уйти, да?

Он высунул язык и лизнул ее руку. Девушка просияла.

— Нет! Я по его глазам вижу — он останется!

Я промолчал: останется ли он с нами или предпочтет уйти… в любом случае, его перерождение принесло больше вопросов, чем ответов. Если такое могло произойти с ним — не ждет ли подобное и нас самих? Проснуться утром и обнаружить у себя вместо рук мохнатые лапы… а вместо милого и нежного лица девушки — звериный оскал? Нет! Только вот, не придется ли такое увидеть самой Нате? Меня передернуло.

Ната заметила, что я насупился, и вернулась к столу.

— Тебе налить еще?

— Нет. Спасибо. Я наелся. Знаешь, я все-таки выйду наружу. Угар пойдет со мной.

— А меня вы возьмете?

— А ты как… после вчерашнего?

Она покрутилась, показывая мне, что чувствует себя в отличной форме.

— Видишь? Я здорова!

— Я вчера кое-что иное слышал…

— Это было вчера.

И затмение не так часто повторяется, чтобы укорять бедную девушку в минутной слабости. Я с вами — остаться одной тут не слишком-то приятно!

На этот раз ничто не помешало нам собрать заготовленные накануне, дрова, и мой план по наполнению одной из секций топливом постепенно претворялся в жизнь. Пока мы совершали прогулки с грузом туда и обратно, я мельком рассматривал пса.

Он изменился несильно, в основном, только в размерах. Внешне вроде бы остался прежним, но, если не всматриваться.

Стали заметно длиннее лапы. И каждая заканчивалась столь примелькавшимся мне ранее овалом-блюдцем, с едва заметными когтями, спрятанными в подушечках, словно это была кошачья лапа. Отпечаток каждой, на влажной поверхности достигал размеров десертного блюдца — вот почему могло показаться, что тут прошел кто-то очень большой. На самом деле, рост пса не превышал семидесяти сантиметров в холке. Хотя, по мне, этого было и так, более чем достаточно.