Двое среди руин

Вздымающиеся бока показывали, что он сильно взволнован…

— Сидеть.

Мы находились друг возле друга. Я теребил его слегка за ухом, давая время щенку прийти в себя… и сделать выводы. Если он останется на месте — все нормально… Если же оскалит клыки — схватка неминуема!

— Место.

Он поднялся и вразвалочку направился к своей подстилке. Там крутанулся на месте, уминая коврик, и улегся. Мордой к нам, вперив в меня и Нату немигающий взгляд.

Ната, широко раскрыв глаза, смотрела то на меня, то на пса.

— Не спрашивай, — я предвосхитил вопрос. — Так было надо.

— Знаю, — она внешне спокойно наливала мне в кружку горячий чай. Только вздрагивающие пальцы выдавали ее состояние. — Я все поняла.

— Во всех стаях, хоть волчьих, хоть собачьих, всегда есть сильнейшие и слабейшие… Есть вожак — и есть те, кто ему подчиняется. Слабый подставляет свою шею — самое уязвимое место — вожаку под зубы. И тот волен поступить так, как ему угодно. Может убить, а может и помиловать.

Утрирую, но в целом это выглядит именно так. Таким образом, слабейший всегда дает понять вожаку, что он не претендует на лидерство в клане, а вожак, в свою очередь, знает, что этого члена стаи не следует опасаться. Если же тот сопротивляется этому… скажем, обряду — тогда бой. До смерти. Только очень сильный — в данном случае — вожак, может ухватить зверя за холку и оторвать его от земли. Собака или волк прекрасно это понимают, и глупо сопротивляться сильнейшему. Если, разумеется, это не враг. Мы не враги Угару — мы его стая. И сейчас я дал ему ясно понять, что в этой стае он не главный. Если бы не успел…

Ната кивнула, намазывая мне на лепешку слой варенья из банки:

— Тогда бы он мотал тебя за холку. Только мне показалось… Он ведь мог это сделать?

— Мог. Реакция зверя быстрее человеческой. А может, и нет. Как бы там ни было, Угар не стал доводить дело до кровопролития. Он подчинился — инстинктивно или сознательно.

Но подчинился — а это самое главное.

Ната чуть усмехнулась:

— Хорошо, что я не такая большая… Ты бы меня тоже стал за холку встряхивать?

— Предпочитаю носить на руках, — я улыбнулся. — А может, и признаю ваше превосходство.

— Нет, — она решительно смахнула крошки со стола на пол. — Я — девушка. Ты — мужчина. В доме должен быть только один хозяин.

— Да… Твои бы речи да феминисткам в уши. А хозяйка?

Она устремила на меня лукавый взгляд.