Двое среди руин

Вот в это…

Она спокойно посмотрела на пробитую стрелой мышь:

— Не маленькая… Почти не изменилась.

— Меня это тоже поразило.

— Если так… Может, не все стало иным? И наши тревоги, на сей счет, не так уж велики?

— Кто знает? Она, хоть и не отличается от прежней, но куда крупнее. А природа, мне кажется, не меняет ничего без смысла.

— Значит, есть смысл и в них. Ты говорил о комарах, у болота. Для таких мышек, те мошки — самое то.

— Вполне возможно. Но здесь не болото, а до реки уже далеко. И водоемов поблизости я не припомню.

— Это ничего не значит. Они совершают перелеты в поисках корма. А на развалины присели отдохнуть.

Я кивнул, соглашаясь.

— Тогда возникает другой вопрос…

— Откуда взялись? Ну… Насколько я помню, в горных ущельях мы видели много таких… В смысле, раньше и прежних.

— Есть одно — Но! До гор, отсюда далековато…

Ната задумчиво оперлась подбородком на ладонь:

— Да. Далеко. Если только они не стали ближе.

Я вскинул глаза на девушку:

— Это как?

— Так же, как и берег моря.

— Нет…

— Вот и горы. Это раньше до них было далеко. Что, если сейчас выросли новые? Выше и ближе прежних?

Я покачал головой:

— Ну, знаешь… Одно дело — море. Об этом как-то много говорили, можно сказать, предупреждали. Глобальное потепление и прочее. Тряхануло землю, что-то там сместилось, континент просел — вот и вода.

— А также его сдавило с другой стороны, другим континентом — такую мысль не допускаешь. К тому же — очень быстро и очень-очень сильно! Раз стало возможно тряхнуть, как ты выразился, всю планету!

Отвечать Нате я не стал… Не потому, что считал ее не правой, скорее, наоборот — в рассуждениях девушки имелась здравая логика.

— Дождь начинается…

Я выставил ладонь — капли, пока еще редкие, потихоньку стали ударять по расстеленным шкурам, одежде и нашему костру.

— От часу не легче!

— Ты сам хотел.

— Хотел… Ната, под дождем бревна гореть не будут. Нужно набрать, что-нибудь, помельче. Задвинемся поглубже, под плиты, и разведем костер снова…

— Поняла. Только ничего не видно.

Я вытащил головню — при ее свете девушка стала собирать все близлежащие обломки древесины, натасканные перед ночлегом.