Огненный поток

Вдруг ощутив тошноту, Ширин привалилась к фальшборту.

— Что с вами, биби-джи? Вам нехорошо?

Не ответив, она опрометью кинулась в свою каюту. Роза, слава богу, куда-то отлучилась, и Ширин, повалившись на койку, закрыла глаза.

В последующие дни она не могла заставить себя выйти на палубу. Ее не оставляла мысль о несчастной жене Задиг-бея, которой пришлось одной поднимать детей, в то время как законный супруг, укатив за границу, поживал себе с другой женщиной. Ширин пыталась представить, во что превратилась бы ее жизнь в доме Мистри, окажись она в ипостаси брошенной жены.

Теперь она понимала, что все это было вполне возможно, поскольку Бахрам наверняка прикидывал вариант ухода из семьи и жизни с китайской любовницей вкупе с незаконным сыном. Он, конечно, говорил о том с Задигом и, наверное, боролся с соблазном последовать примеру друга.

Мысль эта изводила, отбивая всякое желание знаться с человеком, являвшим собою лукчу, распутного ёрника.

Наконец Ширин возобновила прогулки по палубе, но неизменно в сопровождении Розы. При встречах с Задиг-беем она безмолвно отвечала на его приветствие вежливым кивком.

— Почему вы не разговариваете с господином Карабедьяном? — спросила Роза, удивленная подобной холодностью.

— Ни к чему это, — отрезала Ширин. — А то еще всякие сплетни дойдут до Бомбея.

Роза одарила ее внимательным взглядом, но промолчала.

Уже на подходе к Калькутте Ширин и Задиг-бей случайно оказались на палубе одни.

— Простите, если обидел вас, биби-джи. Напрасно я завел тот разговор.

Ширин сжала губы, скрывая их дрожь, и вдруг выпалила вопрос, мучивший ее все эти дни:

— Скажите, мой муж хотел бросить меня и дочерей, чтобы, по вашему образцу, уйти… к любовнице?

— Нет, биби-джи! — Часовщик яростно замотал головой. — Уж в этом можете быть уверены. Бахрам души не чаял в вас и дочках. Он никогда не пошел бы моим путем, он был совсем другой.

Слова эти вроде как вернули душевный покой, но не изменили мнения о Задиге, и до самой Калькутты Ширин старалась его избегать.

Однако на калькуттской стоянке делать это стало труднее. Семейства парсов и армян возили обоих по городу, и маршруты их экскурсий частенько совпадали. Вдобавок обе общины проживали в одном районе, и Храм Огня на Эзра-стрит, где ежедневно молилась Ширин, соседствовал с армянской церковью на Старой Китайской улице, куда нередко наведывался Задиг.