Огнедева

— А невеста-то наша где? — спросила она у Молчаны, пока та ее причесывала, но челядинка только качнула головой и вздохнула.

Судя по шуму внизу, гости уже собирались. Дом воеводы был достаточно просторным, но сегодня с трудом мог вместить только самых знатных из ладожан и приехавших полян и словен. Пришли и варяжские гости, прибывшие в вик Альдейгью уже после того, как было покончено с Иггвальдом: этим тоже было весьма важно знать, какие пути для торговли открывает союз Ладоги с полянами под покровительством козар.

И в Северных странах бытовали предания о великих вождях, которые еще лет сто или двести назад ездили в греческие земли, добывали там шелка и золото, и возможность наладить торговые связи с теми странами казалась весьма заманчивой. До шелка и золота немало охотников, но ведь не каждый год находится вождь, способный снарядить такую большую и сильную дружину и довести ее до Миклагарда!

— Готова невеста? — Из сеней по лесенке торопливо взобралась Тепляна, заглянула в повалушу.

Дивляна хотела ответить, что Яромилы здесь нет, но девушка, увидев ее и свою мать, кивнула, будто так и надо, и ускользнула вниз.

А потом лестница снова заскрипела — тяжело, основательно, как если бы по ней поднимался кто-то из мужчин. Дивляна увидела отца — он был уже одет, как полагается старейшине для важного случая, в длинную белую рубаху с богатой вышивкой, подпоясан широким красным поясом с вытканными узорами и кистями на концах — по этому поясу можно было бы сказать не только о том, какое положение занимает хозяин, но даже сколько ему примерно лет — с серебряной воеводской гривной на груди.

Решив, что он ищет здесь Яромилу, Дивляна торопливо вскочила, расправляя собственный девичий красный пояс, и воскликнула:

— Батюшка, а Ярушка-то где? Внизу? Здесь ее нет!

— Ярушка к вуйке пошла, — ответил Домагость, подходя к дочери. — Присядь-ка.

— Как это — к вуйке пошла? — Дивляна вытаращила глаза, но опять села на лежанку, повинуясь его знаку. — Или сговора не будет?

— Будет сговор.

 — Домагость опустил глаза, будто не решался что-то вымолвить. Такого, чтобы родной отец смущался в разговоре с дочерью, Дивляна никогда не видела и недоумевала все больше и больше.

— Как же он будет? Жених в Киеве, невеста незнамо где — что это за сговор такой?

— Вот что, Дивомила свет Домагостевна! — наконец решился отец. — Выслушай, что я, отец твой, тебе скажу. Обещал я Полянскому князю Аскольду мою дочь в жены, думал Ярушу, как старшую, за него отдать.