Дмитрий Коваль

Тушь давно размазалась, и глаза теперь ещё и щипало. Но это было меньшее из бед.

— Дим, я лягу, — совсем тихо начала говорить Ирина, когда, по прошествии нескольких бесконечно долгих секунд, он её не отпустил.

— Ириш… я сейчас плохо соображаю. Но… Бл*ть, просто слушайся меня, и всё будет хорошо.

Он вообще о чем?!

Она уже истерит, у неё в голове ни одной здравой мысли — все заполонило страхом и отчаянием.

А он ей говорит, чтобы она была послушной?! Серьезно?

Отпускал он её нехотя.

Ира это чувствовала.

Сначала убрал руку со стены, но потянул Иру на себя, так, что и ей пришлось оторвать свои руки.

Ирина оказалась полностью в его власти. Прижатая к горячему, полуобнаженному телу. Дмитрий продолжал тяжело дышать, и это добавляло напряжения. Ей хотелось думать, что он, таким образом, пытается контролировать себя, свои сумасшедшие эмоции, не поддающиеся разумному объяснению, но что-то верилось с трудом.

Надо было бы — отпустил бы.

Он же прижал ещё крепче.

С груди его рука устремилась выше.

Ещё выше…

И остановилась у шеи Ирины.

Она считала, что изнасилование — самое худшее, что с ней может случиться? А если её сейчас начнут душить? Кто его остановит? Да никто.

Пальцы сомкнулись на её шее.

— Дим…

— Ирина…Ты… Такая красивая…

Его пальцы действовали осторожно. Почти… Ирина не сомневалась: дернись она — и они сожмутся сильнее.

— Девочка…

Он ласкал её шею, горло, задевая подбородок. Грубовато, жадно.

И снова этот тон…

Ласковый.

Почему это всё происходит с ней? За что… Она не понимала.

Их дыхание слышалось в унисон, нарушало тишину комнаты. Возбуждение мужчины никуда не делось. И он сказал, чтобы она прошла к кровати. Что будет дальше — понятно и без лишних слов.

Ирина старалась не думать. Важна каждая минута. Есть ли шанс, что он передумает? Что… придет в себя? Он сказал, что плохо соображает? Почему? Из-за того, что у него была амнезия? Вследствие чего? Столько вопросов, и Ирина не хотела знать на них ответы.

Она хотела бы никогда не выходить во внутренний двор кафе, не замечать незнакомца в капюшоне и не выносить ему еды. Не запускать дальнейший маховик событий.

— Иди. На. Кровать.

Он каждое слово отделял, ставя именно точку, паузу.

И, наконец-то, отпустил.

Конечно, Ирина могла броситься к двери, могла заколотить по ней кулаками, раня руки и разбивая ладони в кровь. Толку было бы мало.

На негнущихся ногах дошла до кровати.