Дмитрий Коваль

Страх перетек в физиологическую форму. Воздух в комнате сгустился, Ирина не могла дышать полной грудью. Она пыталась. Честно. Открывала рот, хватала воздух и… ничего. Он застревал в горле, в груди, наоборот, давя на органы и причиняя ещё больше неудобства.

Дмитрий не двигался. Или ей так хотелось думать? Навис над ней коршуном и выжидал. Чего?

— Дима… Тебя же так зовут, да? Дима? — начала она говорить, пытаясь вспомнить, чему её учили в школе на уроках, и какие советы давал Олег. Как бы она ни пыталась, ничего толкового не всплывало в памяти.

Блокировал страх перед мужчиной и полная неизвестность. А ещё осознание, насколько она беспомощна. — Получается, к тебе вернулась память, и теперь ты знаешь, кто ты? Это потрясающая новость! Я… я очень рада за тебя. Очень! Я так понимаю, это твой дом и…

— Нет.

Глухое «нет», больше похожее на рычание, оборвало её поток. Ирина сначала стушевалась. Мысленно перекрестилась — мы все обращаемся к Богу в трудные критические минуты — и снова продолжила:

— Дима, я, правда, очень рада! Потому что теперь ты не будешь один и…

Он настолько резко подался вперед, прижался к Ирине плотно, полностью — плечами, бедрами, ногами, — что девушка замолкла, закусив до крови губу.

Он был возбужден.

Глава 9

У Ирины задрожали ноги.

Её сейчас изнасилуют.

Возьмут, как шлюху, у стены.

И никому её слезы, боль, отчаяние не нужны. Побоку.

Только похоть, что движет возбужденным мужчиной, превратившимся в животное.

Ирина до рези зажмурила глаза, понимая, что вырываться бесполезно.

Абсолютно. Она заперта в комнате. Никто её отсюда не выпустит. Не для того привозили.

И этот… Второй! Сволочь. Ублюдок. Он знал, зачем её везет, и что с ней сделает его полоумный братец.

Следил за ней? За ним? За ними обоими? Поэтому так быстро вычислил?

Эрегированный член упирался ей в попку.

Ощутимо.

Болезненно даже.

Большой…

Господи…

Ирина не заметила, как начала плакать. Слезы самопроизвольно покатились по щекам, оставляя мокрую дорожку. Она даже смахнуть их не могла, оторвет руки от стены, её тотчас впечатают в неё.

Поэтому девушке ничего не оставалось делать, как безвольно хватать воздух ртом, чувствуя соленую влагу на губах.

Дыхание Дмитрия смешалось с её жалобными всхлипами.

— Тихо… Ира… Девочка моя…

Эти слова оказали на неё оглушающий эффект.

Значит, он понимает, кто перед ним!

Знает! И…

Эта… девочка моя…

— Дим… Дима, не трогай меня… Пожалуйста… Мне страшно! Дима…

— Тссс…

Он не слышал её. Или делал вид, что не слышит.