Обольстительница в бархате

Надеюсь, Эдкинс не упал в обморок. Я никогда еще не привозил домой красивых молодых женщин. Однако он явно готов к этому, как и к любой другой ситуации, я прав, Эдкинс?

— Ваша светлость изволит шутить, — произнес дворецкий. — Я уже несколько дней не падал в обморок.

Лисберн протянул ему шляпу и перчатки.

— Распорядитесь, чтобы прохладительные напитки подали в кабинет, и как можно скорее, — бросил он ему через плечо и стал подниматься по главной лестнице.

Леони, как слепая, двинулась следом, но вдруг остановилась.

— В кабинет?

Обернувшись, он пристально посмотрел на нее, приподняв бровь.

— Ты думаешь, я отведу тебя в мою спальню после того, как ты себя вела? — приглушенным голосом спросил Лисберн. — Нет, кабинет — как раз то, что нужно. Мне даже почти захотелось использовать его по примеру отца, который учил там провинившихся и наказывал розгами. — Оглядел ее с головы до ног. — Я уже готов… — Голос его упал до шепота. — Я наклоню тебя над столом, задеру тебе юбки, стяну панталоны, а потом… — Лисберн замолчал и покачал головой.

Он продолжил подниматься по потрясающей красоты лестнице, потом, дойдя до конца, свернул в коридор, а Леони шла за ним, представляя задранные юбки, стянутые вниз панталоны и… Порка? Ее охватил жар.

Остановившись перед дверью, он распахнул ее.

Леони заглянула в комнату. Шкафы, набитые книгами. Письменный стол и несколько кресел.

— Ты вез меня сюда, ради… дела? — с запинкой выговорила она.

— Не можешь же ты рассчитывать на то, что я привезу тебя сюда ради наслаждения. После того, что ты наговорила в карете…

— Что касается этого, Лисберн…

— Мне даже неизвестно, что означают кое-какие слова из твоего лексикона. — Он пропустил ее внутрь.

Обошел письменный стол, выдвинул стул, но не сел. Потом из ящика достал три листа писчей бумаги.

— Вот, — показал он на дело рук своих. — Или ты хочешь, чтобы я для тебя разлиновал бумагу?

Леони посмотрела на конторские принадлежности, разложенные перед ней.