Обольстительница в бархате

 — По-моему, я упоминала об этом.

Лисберн вспомнил. Ее сестра Софи подобрала Фенвика на улице. Паренек любит лошадей и дружит с конюхами и кучерами. Леони говорила ему об этом. Прошлой ночью.

Перед чрезвычайно приятной интерлюдией.

— Мы все еще мало знаем о Фенвике, — призналась мисс Нуаро. — Мальчуган молчит о своем прошлом. Но мы совершенно точно знаем, что он хорошо знаком с менее элегантным населением Лондона. Я отправлю его поискать следы женщины в черном.

— Вы отправляете на поиски мальчишку, который носит роскошную ливрею и который говорит на своем варианте английского, — сказал он.

Ум у него был занят другим, не тем, чем стоило бы. Лисберн не мог оторвать взгляда от кушетки. Потом проделал мысленный путь наверх, в гостиную. Он вспомнил, как раздевал Леони. Такое не забывается. Ее трогательный жест стыдливости, когда она прикрыла роскошную грудь корсетом… И полное отсутствие стыдливости и чувства неловкости немного позже.

— Люди, с которыми он разговаривает, прекрасно его понимают, — объяснила мисс Нуаро.

 — Он уже не первый раз помогает нам найти пропавшего человека. Будем надеяться, что у него это получится быстро. Сегодня пройдет последняя ассамблея в «Олмаке». Никто из Лондона не разъедется сразу после нее, но к концу месяца город опустеет.

— Это десять дней, — заметил Лисберн.

— Мы не можем позволить себе десять дней оставаться без клиентов, — сказала Леони. Помолчав, отошла к креслу и забрала с него обрывок ленты.

Сегодня покупателей не было, значит, он остался со вчерашней ночи.

«Вчерашняя ночь! Вчерашняя ночь!»

Он мог бы закрыть дверь. Посетителей не ожидалось. Швеи работали на нижнем этаже. Ее можно было бы увести за занавес…

— Боюсь, я буду вынуждена продать Боттичелли, — объявила она.

Надо было видеть лицо маркиза Лисберна в этот момент.

Ум его блуждал где-то в другом месте. Леони понимала это и прекрасно представляла, где именно. Ее ум стремился туда же. Телом она уже была там.

В его объятиях! И занималась с ним тем же, чем занималась прошлой ночью, и позволяла себе даже больше того. Ею владели такие прекрасные, такие бесстыдные мечты.

Но сейчас была середина дня. Отвратительного дня! А эти мечты предназначались для ночи, как и занятия любовью.

Чтобы их осуществить, нужно было сбежать отсюда. Но она не могла позволить себе этого. Имелась насущная, опасная проблема, которая требовала немедленного решения.