Нить судьбы

Ткань была необычная, очень мягкая, бархатистая, и таких ярких цветов, что невозможно было отвести глаз – и жёлто-золотая, и небесно-голубая, и изумрудно-зелёная, и пурпурная, и чёрная, как ночное небо.

– Дедушка, – восторженно спросила Надийка, – А что это за ткань?

– А это, дочка, бархат называется, – ответил продавец.

– Какая красивая! – похвалила девочка.

Надийка тут же обернулась на Захариху, и та сразу всё поняла.

– Сколько стоит ваш товар? – спросила старуха продавца.

Тот назвал цену и Захариха крякнула, стоил бархат недёшево, однако она обещала Надийке купить то, что та захочет.

– Ну, сколько тебе взять? – спросила она у внучки.

Надийка показала ручками нужный ей размер, и старуха купила ей несколько отрезов бархата. Затем они пошли выбирать тесьму и нитки, и, закупив всё, что нужно, направились к выходу с базара. Когда они проходили уже через последние ряды, они увидели нищенку, что сидела у самых ворот, и просила подаяния, перед ней на снегу стояла небольшая глиняная плошка с медяками, когда старуха с внучкой приблизились к этой женщине, она неожиданно схватила Надийку за руку и сказала умоляющим голосом:

– Дочка, подай мне на хлебушек, Христа ради!

Надийка остановилась, внимательно поглядела на нищенку, а затем, вытащила из кармана все монетки, которые дал ей Корней, и положила в чашку.

Захариха только, было, открыла рот, чтобы сказать внучке, зачем так много, как нищенка тут же схватила деньги, спрятала их себе за пазуху, и, не отпуская девочкину руку, сказала:

– Я тебя отблагодарю!

Она достала из кармана дырявой своей шубейки небольшую вещицу, величиной с ладошку, завёрнутую в грязную тряпицу, и вложила Надийке в руку.

– Возьми, спрячь пока, дома посмотришь. Береги эту вещь, она принесёт тебе счастье и удачу в твоей судьбе. Никому её никогда не отдавай. И помни, когда тебе будет трудно, ты всегда можешь на неё понадеяться.

Надийка внимательно слушала женщину, не отводя глаз. Когда та закончила говорить, девочка молча ей поклонилась, убрала тряпицу в карман, и, взяв бабушку за руку, зашагала прочь.

Захариха поглядела на внучку и увидела, что с ней снова творится то же самое, что было тогда, в летний день, на кладбище. Девочка будто чуяла что-то, одной ей ведомое, она побледнела, покачнулась, но устояла. Всё, казалось, обошлось, припадка не случилось, и, они, выйдя за ворота ярмарки, огляделись по сторонам в поисках саней соседей. Однако тех нигде не было видно.