Никто кроме тебя

В джинсах было невыносимо жарко и неудобно. Но Джордан отчего-то медлил.

Обе его ладони легли на мой голый живот.

– Закрой глаза и сосредоточься на моих руках, – завораживающим шепотом попросил он. И я, как и раньше, его послушалась.

И через мгновение ощутила потоки жара, исходящие от его пальцев. Он проникал под кожу, разливаясь внутри. Помня его слова ""Останови меня, если будет больно или страшно"", я зажмурилась и замерла в ожидании чего-то неведомого и опасного."

"Но минуту за минутой ничего ужасного не происходило.

– Детка, ты не спишь? – усмехнулся Джордан, подкладывая руки мне под спину и усаживая к себе на колени.

– Нет.

– Что чувствуешь?

– Все горит внизу, – прошептала я, обхватывая его широкие плечи.

– Приятно или нет?

Прислушалась к ощущениям внутри, которые стали утихать, стоило Джордану переместить ладони с живота на спину.

– Да. И очень необычно.

Он одним мощным рывком прижал мои бедра к своим, усадив на себя верхом.

– А так? – он подался мне навстречу.

Я судорожно втянула воздух, уткнувшись лицом в его шею.

– Не прячься, – прошептал он, уловив моё смятение. – Все в порядке. Я чувствую то же самое.

Это мало походило на обычную прелюдию. Хоть сравнивать из личного опыта мне было не с чем, я смогла припомнить рассказы подруг про секс.

– Джордан? – нерешительно позвала я, уже начиная задыхаться от восторга.

– М? – невнятно промычал он, продолжая вжимать меня медленными, ритмичными толчками в свое напряженное от переживаемых ощущений тело.

– Это потому, что мы не люди? – я попыталась чуть отстраниться и взглянуть в его лицо.

– Возможно, – предположил Джордан, начиная снова целовать. – В них нет столько силы и энергии.

Наше дыхание окончательно сбилось. Мне не хватало кислорода, будто вдохи вовсе не наполняли лёгкие. Ощущения нарастали, подобно лавине. И я все теснее жалась к нему, сжимала его напряженные плечи и царапала спину, уже не ведая, что творю.

– Мы сейчас закончим то, что начали на Покохе у источника, – хрипло проговорил Джордан.

Поднялся со мной на руках, и выпрямился во весь свой внушительный рост, не прерывая яростного поцелуя.