Никому не скажем

Что, толпой одного бить собрались? Да тут каждый из них в разы крупнее и явно старше моего внезапного партнера по танцам.

— Отпусти его сейчас же! — прыгаю вокруг брата.

Я, блин, маленькая! Это и так мой самый главный, вечный комплекс, а рядом с ним ощущаю себя совсем крохой. Но в данном конкретном случае — чихуахуа, пытающейся остановить бульдозер.

А “бульдозер” уже схватил парня за горло и поднял его над землей. Тот задыхается, машет ногами в воздухе, а Захар с невозмутимым лицом смотрит ему в глаза.

— Захар, Захар, не кипятись. Убьёшь ненароком, — вмешивается один из его друзей.

— Да прекрати! — стучу кулачком в спину брата. — Отпусти! — требую я. — Мы просто танцевали!

— Видел! — рявкает на меня. — Натанцевалась!

— Захар, он же сейчас задохнётся! — возмущенно пищу, снова подпрыгивая.

Он разжимает ладонь, и несчастный мешком падает на холодный, грязный тротуар. Кашляет, хватаясь за горло обеими руками.

— Ты чего накинулся на него? — спрашивает тот темненький, на которого заглядывалась Саша.

— Руки распускает! А ты, — разворачивается к нам с Сашей. Ежусь под его взглядом. — Сейчас же едешь домой!

Умеет он смотреть так, что хочется забиться под кровать и не высовываться оттуда недельку, но я это все уже выучила.

— Не кричи на меня! — топаю ногой. — Достал!

— Домой, Стася. Пока я отцу не сказал, где ты шляешься, — рявкает и нервно клацает по экрану мобильного, вызывая такси.

— Ты сам разрешил, — насупившись напоминаю брату.

— Это был первый и последний раз. Домой!

— Захар, ну, пожалуйста. Ничего же не случилось.

Он молча сажает меня в быстро подъехавшую машину, дежурившую в час пик у клуба. Саша забирается в салон с другой стороны.

— Смой с себя этот боевой раскрас и спать. Завтра в школу!

— Тебе тоже на учебу, — напоминаю ему.

Обидно так. Наорал. Еще и при своих друзьях.

— Я взрослый, Стася. А ты… Домой! — сжав зубы, дает таксисту наличку, называет два адреса.

Едем быстро. Пробок в это время уже нет. Высаживаем подругу у ее подъезда и в машине становится совсем пусто. Сползаю немного ниже по сиденью, упираю взгляд в запотевшее стекло, рисую на нем цветочки, потом красиво вывожу его имя: «Захар». Злясь на себя и на него, тут же стираю.

Такой вечер испортил! Или спас…

Хочется захныкать.