Чужестранка

 — Ты имеешь в виду Джона Рэндолла? Капитана красных мундиров?

— Да, капитана красных мундиров. Кого еще я мог иметь в виду, во имя Господа? Надеюсь, ты его помнишь?

Джейми уже овладел собой, и в его голосе прозвучала насмешка.

Дженни пристально посмотрела на брата, приподняв одну бровь.

— Ты что, малость не в себе, паренек? — спросила она. — Или по дороге хватил лишку?

— Я не должен был возвращаться, — сказал он.

Поднялся и, неловко переступая ногами, хотел пройти мимо нее. Не тут-то было: Дженни встала у него на пути и крепко схватила за руку.

— Поправь меня, братец, если я ошибаюсь, — произнесла она медленно, — но у меня сложилось ясное впечатление, что ты назвал меня шлюхой капитана Рэндолла, и теперь я спрашиваю себя, какая блажь в мозгах позволяет тебе нести такое.

— Блажь, ты говоришь?

Джейми повернулся к ней, рот у него свело гримасой горечи.

— Хотел бы я, чтобы это было так. Я предпочел бы умереть и гнить в могиле, чем видеть, до чего дошла моя сестра.

Он взял ее за плечи и слегка встряхнул, а потом вдруг закричал:

— Зачем, Дженни, зачем? Одно то, что тебя обесчестили, должно было убить меня.

Он отпустил ее и жестом, полным отчаяния, указал на ее выступающий живот — свидетельство вины, весьма заметное под легкой тканью.

Он резко повернулся к двери, и застывшая возле нее пожилая женщина, которая жадно слушала разговор, поддерживая уткнувшегося в ее юбки ребенка, в испуге попятилась.

— Я не должен был приезжать. Я ухожу.

— Этого ты не сделаешь, Джеймс Фрэзер, — резко заявила его сестра.

— Я не хочу слышать о нем! Ничего не хочу знать!

Дженни шагнула к нему, но он шарахнулся от нее к окну, которое выходило во двор. Она пошла за ним: «Джейми…» — но он яростным жестом отмахнулся от нее:

— Нет! Не говори со мной! Я этого не перенесу!

— Ах вот как!

Несколько секунд она смотрела на брата, который, ухватившись обеими руками за подоконник и широко расставив ноги, стоял к ней спиной.

Джейми испустил вопль возмущения и боли и замер на месте, словно громом пораженный. Попробовал повернуться, но снова застыл, поскольку она явно усилила хватку.

— Этого все мужики боятся, — сообщила она мне со злой усмешкой. — С некоторыми не сладишь, пока не схватишь за яйца.