Невеста тирана (СИ)

Опустошил Лапушкину миску и так же ушел в окно. И выходит, он этак едва ли не каждую ночь шнырял. А мы думали, Лапа по ночам спускается.

Альба поджала губы, закачала головой и даже яростно махнула сжатым кулаком:

— Может, от него он на балдахин-то и влез, чтобы не ободрал? Так вот почему он с утра всегда был голодным… Эх, если бы знать, сеньора! Давно бы крысиной отравы насыпали, да и дело с концом! Чтобы он тут не шастал!

Джулия даже повысила голос:

— Довольно! Чтобы я больше такого не слышала. Какой ни есть — а все живой.

Альба даже покраснела:

— Простите, сеньора. Не буду. Но, уж, больно гадкий!

Теофила осенила себя охранным знаком:

— Истинное чудище!

Лапушка спустился с балдахина и с азартом обнюхивал подол Альбы. Тыкался носом, пыхтел, поводил ушами, чихал и фыркал. Наконец, и вовсе влез под юбку, заставив Альбу со смехом отпрыгнуть:

— Ай, щекотно!

Они все вместе позавтракали ветчиной и сладкими булочками. Лапушка слизывал с пальца свежее масло. Нянька Теофила завладела серебряной вазочкой с персиковым вареньем и причмокивала, прикрывая от наслаждения маленькие глазки:

— Господь всемогущий! Круглые сутки бы ела, не вставала!

Джулия и Альба рассмеялись.

Нянька была известной сладкоежкой. Еще в Лимозе она таскала с кухни тайком крошево, которое сыпалось с сахарных голов. Набивала за щеки и ходила, причмокивая, пока сахар не растает. Говорят, именно так она большей части своих зубов и лишилась. Но при случае Теофила, разумеется, все отрицала. Конечно, Джулии было не жалко для старухи варенья. Для этой старухи ничего во всем свете было не жалко.

Время близилось к полудню. Альба помогла Джулии одеться, убрала волосы в сетку. Старательно оглядела и кое-где прошлась по платью щеткой.

— Сеньора, вы уверены, что я не понадоблюсь?

Джулия покачала головой:

— Нет. Время от времени навещай няньку Теофилу, если меня долго не будет. Вдруг у нее окажется в чем нужда.

Альба тут же поникла:

— Куда вы собрались, сеньора, миленькая?

Джулия улыбнулась, как можно беззаботнее:

— Не твое дело.

Да и тебя саму, как мне кажется, Дженарро дожидается.

Альба предательски заалела и комкала пальцами юбку:

— Сеньора, если вы не одобряете, я…

Джулия порывисто обняла ее:

— Я одобряю. Одобряю, если это от сердца. Сеньор Фацио очень ценит Дженарро. Я хочу верить, что в нем нет ничего дурного.

Альба обняла в ответ, пробормотала:

— Сеньора, возвращайтесь скорее. Бранитесь, если хотите, но у меня сердце не на месте.