Невеста клана

Конечно, выйдет не так шикарно, как паркет ценных пород дерева, которым могла похвастаться гостиная дорогой свекрови, но ноги мёрзнуть точно не станут.

Поэтому я попросила остановить мою коляску возле телеги со светлыми досками, пахнущими свежими стружками, они были аккуратно сложены и радовали глаз гладкими боковинами.

- Почём доски торгуешь, уважаемый? – сразу взяла быка за рога Брайд, душа которой требовала выхода её энергии.

Мужик косо посмотрел на девушку, которая деловито упёрла руки в боки и с сомнением произнёс:

- Четыре гольдена за телегу, меньше никак, сами понимаете.

Такие монеты были мне известны – я нашла немного в вещах Полины, когда организовывала свой побег. В частности, у этой стервы, Полины, я обнаружила пару мешочков с деньгами. Один с маленькими медными монетками, наполовину стёртыми от частого употребления, второй с серебряными, которые Брайд называла минсами.

И, наконец, они – золотые монеты, то есть гольдены. Хоть последних было не так уж и много, но доски купить я смогу.

Но очевидно, что моя горничная так не считала – она раздражённо прищурила глаза и скривила губы - по мнению Брайд, эта цена была совершенно грабительской и не соответствующей реальности.

- Наживают, сволочи! – расстроилась она и только махнула рукой, передумав угощать кулаками незадачливого торговца.

Мы отправились дальше, раз уж случилось так, что предложение было, и оно было разнообразным – у второго продавца материал отличался от первого, причём, в лучшую сторону – каждая досочка была тонкой, отлично обработанной по краям и имела тёмные концентрические круги от годовых колец.

- Сколько хочешь за товар? – не стала заморачиваться политесом Брайд, с некой угрозой посматривая на румяного продавца.

Тот, нимало не печалясь невежливым общением, сообщил цену в пять гольденов.

Лучше бы он молчал, ей Богу! Несмотря на то, что непосредственно сама Брайд не собиралась оплачивать мои покупки, она переживала так, словно продавцы намеревались вытащить последний коин у неё из кошеля. Во всяком случае, девушка с яростью стала наступать на бедного продавца, сообщая что-то о его матери и других родственниках.